Книга Дикая кровь, страница 62 – А. Дж. Врана

У меня остается все меньше времени, чтобы найти дверь. Каждую ночь мне снится тень. Она похожа на меня по форме. Она моего роста, и у нее моя манера двигаться, но она не моя. Она не следует за мной, как положено тени. Это совершенно не укладывается в голове.

Я следую за ней. Я не могу остановиться. Тень пугает меня, но каждый раз, когда я просыпаюсь в своих снах (странно, знаю), я вижу ее вдалеке. Я иду к ней, и как бы ни старалась, я не могу развернуться и пойти в другую сторону. Иногда, когда тень не видно, я в панике пытаюсь ее найти. Я боюсь, что если я не поймаю тень, она поймает меня. Но я не хочу ее ловить. Когда я смотрю на нее – на эту темную тварь, которая крадет мои очертания, – меня переполняет ужас.

Затем я просыпаюсь. Всегда там, где меня быть не должно. Всегда в замешательстве и с провалами в памяти. Что еще я видела во сне? Я ни хрена не могу вспомнить.

Папа хочет, чтобы я сходила в клинику сна или к психиатру, но у нас нет денег. Он говорит, что возьмет кредит, но я знаю, что врачи ничего не найдут, мы лишь влезем в долги. Мама хочет отвести меня к экстрасенсу, но эти люди – мошенники. Я им не доверяю.

Родители думают, что смогут все исправить, если найдут подходящего врача или мага, но никто из них не сможет помочь мне. Что бы со мной ни было не так, это больше, чем они знают, больше, чем они могут осознать, не будучи сломленными.

Я знаю, потому что я уже сломлена, а родители просто не видят этого.

Сердце Мии сжалось в груди. Кэлан сама искала выход из положения. Ее родители спорили о том, какая история объясняет трудности их дочери, но они задавали неправильные вопросы и искали не в том месте. Гейб хотел знать, что не так с его дочерью, в то время как Лизбет хотела знать, что не так с миром. Правда, однако, была где-то посередине. Не каждую душу можно исцелить, изгоняя монстров, и не каждого монстра можно успокоить исцелением души. Мия знала это слишком хорошо. Кай провел большую часть своей жизни, преследуемый призраками как в прямом, так и в переносном смысле, и одержимость четким разделением между ними была причиной того, что он так и не получил помощи, в которой нуждался. Конечно, он был травмирован и психически болен – и это помимо СДВГ, – но никто не признал, что его переживания были реальными. Преследование призраками нельзя отделить от остального.

Это не было тем или другим, это было и то и другое.

Мия постукивала каблуком по ножке стула. Она нервничала, ей не терпелось докопаться до сути исчезновения Кэлан. Была ли тень Кэлан зловещей, имело все меньшее значение; девочка явно была напугана, и теперь она пропала.

Тем временем Мия уютно устроилась в своем любимом баре, насладившись изысканным ужином, в то время как ей следовало из кожи вон лезть, чтобы найти пропавшую Кэлан. Захлопнув дневник, Мия встала со своего места. Судя по записям, путешествие во внутренний мир Кэлан будет мучительным.

Дрожь пробежала у нее по спине, когда она вспомнила ночной кошмар Кая. Мир грез обнажал психологическую реальность человека; он был полностью открыт, разум лишен своей обычной защиты. Чем сильнее отрицание и подавление, тем более пугающими становились видения, возникающие во сне, и тем труднее становилось Мии сопротивляться их притяжению. Сознание было темным местом, где люди хранили секреты, и у Кэлан, похоже, их было несколько. Так же, как и у Кая.