Книга Дикая кровь, страница 28 – А. Дж. Врана

Затем он улыбнулся.

Не той самоуверенной ухмылкой, которую Кай носил как броню, а лучом неподдельной, ничем не сдерживаемой радости.

— Nakonets! – проревел он, затем хлопнул ладонями себя по щекам, будто подстегивая.

Nakonets. Наконец-то.

Наконец-то что?

Зверев рванул вперед и врезался в Кая, который сместил центр тяжести и приготовился лишь на мгновение позже, чем следовало. Внутренние органы затрещали между мышцами и костями, когда Донован чуть не вылетел за пределы ринга прямо в толпу зрителей. Его суставы ныли от напряжения, пятки скользили по полу.

Оттолкнув Кая, Зверев низко наклонился и нанес ему апперкот в живот. Кай извернулся, чтобы защитить поврежденные ребра, но кулак гиганта обрушился на него, как бетонная плита. Раскаленная добела боль пронзила живот, отдаваясь в спину и вдоль подбородка. Он почти согнулся пополам, перед глазами заплясали черные точки. Вот, значит, каково это – видеть звезды.

Кай изо всех сил старался устоять на ногах, его колени подгибались, когда он хватал ртом воздух и сглатывал желчь, которая бурлила в нем вместе с волной тошноты. Резко наклонившись, он уперся рукой в пол и оттолкнулся, отскакивая в сторону. За свою жизнь он перенес немало побоев, но, черт возьми, он точно не привык к тому, чтобы его бил кто-то такой же крутой, как и он, а может, и еще более жестокий. Их вступительный танец был не более чем любезностью.

Неприятное открытие: Иван Зверев играл с ним.

Кай почувствовал нарастающее желание наброситься на Сергея и ударить его стулом по тщедушной заднице. Почему, черт возьми, никто не сказал ему, что Иван Зверев не человек, а чудовище, вылепленное из того же теста, что и Кай?

Конечно же, Сергей знал. Он настаивал на осторожности, несмотря на послужной список Кая, но в своем высокомерии Кай полагал, что его противник будет таким же, как все остальные, – плохо подготовленным человеком со слишком большим самомнением, которому нечего терять.

Возможно, Кай не сильно отличался от них.

Он был не в том положении, чтобы топать ногами и закатывать истерику. Ослепляющая боль в теле притупилась до терпимой, но Зверев не дал ему прийти в себя. Он снова бросился в атаку, но Кай не собирался позволять двухсотпятидесятифунтовому валуну врезаться в него во второй раз. Он обошел Зверева, используя свою ловкость, чтобы зайти ему за спину. Зверев развернулся, взмахнув рукой, как дубинкой, но Кай выгнулся и сделал шаг в сторону, а затем нанес удар ногой в грудину. Потеряв равновесие, Зверев ударился пяткой об пол и опрокинул несколько табуретов. Прежде чем он собрался, Кай сделал выпад, поразив все слабые места человеческого тела: почки, подмышки, седалищный нерв. Кровь брызнула ему на шею, когда его кулак врезался в челюсть Зверева, но как раз в тот момент, когда он подумал, что башня может рухнуть, гигантская рука сжала его предплечье.

Кай едва сдержал гримасу боли. Вырываться было бесполезно; лучше всего было не дергаться и маневрировать вместе со своим противником, пока не найдется лазейка. На улице Кай вспорол бы противнику живот и оставил его умирать, но они были в «Исповедальне», где были правила – раздражающие, чертовски навязчивые правила. А Зверев оказался самым быстрым существом из всех, с кем Кай когда-либо делился кислородом. Кулак бегемота врезался Каю в челюсть, и мозг разлетелся по внутренней поверхности черепа. Воздух пронесся мимо лица Донована, когда сила тяжести изменила ему, и шум в баре превратился в приглушенную какофонию.