Книга Дикая кровь, страница 24 – А. Дж. Врана

Ради Мии он бы разорвал свое сердце на части, чтобы сдержать одно-единственное обещание.

Волосы на шее Кая встали дыбом, как шерсть на загривке, губы скривились в гримасе. Даже находясь в человеческом теле, он мог воспользоваться своим животным чутьем, которое предупреждало его о том, что за ним наблюдают.

— Сегодня вечером я чувствую себя странно. – Коннор покачал головой, осматривая бар. – Феи что-то замышляют.

— Фей не существует. – Кай отхлебнул виски. Сняв куртку, сбросив ботинки и сменив брюки карго, он уселся, развалившись, у стойки бара в ожидании своего соперника, положив рядом с собой на столешницу защитные бинты.

Стальной взгляд Коннора скользнул по его другу:

— Стоит ли тебе пить перед схваткой?

— Ребра ноют, – сказал Донован ровным голосом. – Переломы зажили, но все еще болит. Ви́ски снимает напряжение.

— Ты мог бы принять обезболивающее, – заметил Коннор, стукнув ладонью по стойке для пущей убедительности.

Кай отодвинул опустевший стакан и поднялся:

— Я в порядке.

— Ты всегда так говоришь.

— И никогда не вру.

— Это не значит, что ты знаешь, о чем говоришь. – Коннор вздернул подбородок. – Эй, Донован. Будь осторожен. Слышал, в этот раз будет непросто.

Кай снял носки, сунул их в ботинки и стянул футболку.

— Как всегда. – Он ухмыльнулся, бросив взгляд на Коннора. – Для людей.

Кэрол неторопливо вышла из кухни и встала за стойку, улюлюкая и вытирая со лба капли, затем взяла бутылку, чтобы налить себе шот.

— Как раз то, что нужно для воскресенья.

— Смотри, – предупредил Коннор, погрозив пальцем, – что-то происходит.

— Каждый день случается что-то странное, – философски заметил Кай, на что Кэрол кивнула и подняла свой бокал.

— Феи, – пробормотал Коннор.

Кай фыркнул, вытащил из кармана брюк свой потрепанный жизнью телефон и отправил сообщение Мии – небольшое утешение за то, что испортил их совместный вечер. Затем он передал устройство Коннору – по привычке, чтобы не потерять его в неизбежном хаосе. Треснувший экран и помятые углы послужили достаточным уроком для того, чтобы принять меры предосторожности.

«Исповедальня» заполнилась, гомон вокруг усилился, и в этот момент дверной колокольчик возвестил о новых посетителях. По залу прокатился шум, когда вошли двое мужчин. Первый был плотным, лет пятидесяти, в ослабленном галстуке и с лысеющей головой. За ним следовала внушительная башня, спортивный костюм обтягивал выпуклые мышцы и невероятно широкую спину. Незнакомец был ненамного старше Кая, его руки уже были сжаты в кулаки, готовые пробить дыры во всем, что покажется странным. Когда дверь захлопнулась, порыв ветра донес до Кая запах мужчины, отчего его кожа покрылась мурашками. Он знал этот запах.

Взгляд крупного мужчины метнулся вверх, его темные глаза были холодными. Волосы цвета грязи были собраны на затылке в свободный, неряшливый пучок. Его губы сжимались от напряжения, когда он старался не хмуриться, и в том, как незнакомец двигался, Кай уловил едва сдерживаемую дикость, жестокость, готовую вырваться на волю.

Тот, что пониже ростом, лысеющий, повернул голову и прошептал спутнику через плечо:

— Ne otvlekaysya.

Не отвлекайся.

Если не считать обмена колкостями с Сергеем, Кай уже много лет не говорил по-русски, но он отказывался его забывать. Будучи подростком, он крал словари из школьной библиотеки и любую литературу, которую мог найти на гаражных распродажах и в букинистических магазинах, решив цепляться за единственную оставшуюся часть своей прежней жизни. Почти все ускользало у него из рук, как вода сквозь пальцы, но эту часть себя он старательно защищал, вкладывая все силы в то, чтобы презирать своих школьных учителей.