Книга Дикая кровь, страница 114 – А. Дж. Врана

Он открыл было рот, чтобы возразить, но тут же его захлопнул.

— Да.

— И тебе это не нравится, – заметила она.

— Не нравится.

После почтительной паузы она промурлыкала:

— Организованная преступность… притягивает немало собственнических натур.

Кай медленно вздохнул, вытерев ладони о брюки.

— Мне не нравится, когда люди предъявляют права на меня. Я старался держаться подальше – просто выступал и получал свою долю, но я здесь не из-за этого.

Звук ручки, царапающей бумагу.

— Если проблема не в мафии, то в чем?

— В том, кто мне небезразличен… – Он замолчал, каждая мысль умирала, не успев оформиться в слова. – Обычно между нами все хорошо, но иногда, когда в меня вселяется бес, я совершаю поступки, о которых жалею.

— Ты ценишь эти отношения. – Женщина постучала кончиком ручки по бумаге. – Девушка?

— Конечно. – Неписаное признание.

Христина Крунич не стала вдаваться в подробности.

— Это она попросила тебя обратиться ко мне?

Ворча, Кай уставился в стену, взволнованный ее проницательностью.

— Да. Предложила пойти со мной, но я отказался.

— Интересно. Почему ты ей отказал?

Кай ломал голову, подыскивая ответ. Он не хотел, чтобы Мия видела его таким – неуклюжим, колючим, раздраженным. Он не знал, какую тьму откроет в нем этот маленький эксперимент, кем он может стать, раскапывая самые мрачные уголки своего существа. Форма его собственной тени была чертовски загадочной, и он боялся, что, проследив за ее контурами, обнаружит, что смотрит на монстра.

— Я не верю, что это поможет.

Он услышал тихий выдох – едва сдерживаемое покашливание – и посмотрел на доктора.

Она отложила планшет, обхватила колено ладонями и наклонилась вперед.

— Что ты ценишь больше всего? Если бы пришлось выбрать то, что для тебя важнее всего остального, что это было бы?

Он должен был выбрать Мию. Кто-то получше его так бы и поступил. Но Кай не был лучше, и хотя Мия была для него целым миром, вопрос о ценности не позволил ему произнести ее имя вслух. Да, Мия была для него всем, и ее значимость была именно тем, что превратило ее в барьер, который идеально – болезненно – вставал между ним и его исключительным желанием жить свободно, беззаботно, безрассудно. В конце концов, была одна вещь, которую Кай Донован ценил больше, чем узы, придававшие смысл его жизни.

— Делать все, что пожелаю.

— То есть твоя независимость? – Она перефразировала это чувство.

Он хмыкнул, грызя ноготь, – неохотное признание.

Доктор посмотрела на него так, словно могла пробиться сквозь его маску одной лишь силой воли.

— И ты думаешь, тебе должно быть позволено делать все, что ты пожелаешь?

Вздохнув, Кай опустил руку на подлокотник:

— Нет.

Железный взгляд Христины Крунич вонзился ему в висок, как рыболовный крючок. После невыносимой паузы она смягчилась и выпустила его из своей хватки. Она откинулась на спинку стула, коротко кивнула и улыбнулась:

— Это, должно быть, удручает.

* * *

Кай никогда не был из тех, кто легко устает. Однажды он целый вечер ускользал от трех полицейских патрулей, пронесся по барам, приняв участие в десятке потасовок, прежде чем отправиться домой с одной из подружек неудачников, просто назло. Ему тогда был двадцать один год – беспринципный придурок. После смерти Элис, когда ему было шестнадцать, он пешком прошел путь от Гранит-Фоллс, штат Вашингтон, до Британской Колумбии, останавливаясь в каждом крупном городе, чтобы украсть еду, одежду и устроить скандал только для того, чтобы развеять собственное горе. Он дрался и трахался весь свой путь до Черной Лощины – местечка, затерянного в тропических лесах умеренного пояса в паре сотен миль к северо-западу от Ванкувера. Родного города Мии. Он скрывался там десять лет, прежде чем они встретились, и в то время искренне верил, что нет ничего более утомительного, чем создавать пространство для другого человека рядом со своими демонами.