Книга Отставник 6, страница 65 – Павел Чук

— Это его настоящая фамилия?

— И фамилия, и год рождения вымышленные, только служба в органах реальная. Мы проверили.

— Странно и причём тут Нефёдова? — после недолгих раздумий, уточнил министр, — о ней у меня сложилось хорошее впечатление. Умная, образованная, великолепная память, аналитический склад ума. Про специальную подготовку судить трудно, но…

— Специальная подготовка на добротном среднем уровне, но резко не выделяется на общем фоне, — поспешил продолжить Жариков.

— И это проверили?

— Эти сведения собраны из разных источников, в основном от группы, которая сопровождала Нефёдову к нам.

— И? Я не понимаю. Так что произошло? Его убили или нет?

— В сводку и по другим каналам, в том числе Нефёдовой сказали, что Синицына убили. Сами видите, что этот кладовщик интересная личность. И аналитики предположили, что это тот, кого мы так долго искали.

— Тот самый куратор? — удивился министр. Куратора или руководителя непонятного и поэтому вызывающего беспокойство проекта или того, кто мог бы внести изменения в базы данных, искать начали практически сразу, когда стало известно о самом ярком воспитаннике — Гене Бесе, но безуспешно.

— Подтверждения нет, но предположения основываются на фактах. Его не сразу нашли, всё-таки опытный сотрудник, долгое время работал на нелегальной работе.

— Предположение понятно и обосновано, но причём тут Нефёдова? Или опять не согласовав затеял проверку? — с прищуром осведомился министр. Была у начальника Генерального штаба особенность, он часто ставил непосредственное начальство, то есть министра перед фактом, что мол уже свершилось. Работа ведётся, отменить — значит потерять время и затраченные ресурсы. И эта черта в своём подчинённом Шевцову не нравился, но часто, да практически всегда самодеятельность подчинённого приносила ожидаемый результат.

— Времени не было согласовывать. А удостовериться, что это именно тот, кого мы искали необходимо. Если у Нефёдовой изменится поведение, то это именно тот, кто нам был нужен и тогда, как за ниточку сможем распутать клубок. Мои люди начали проверять контакты Синицына и прочее, но пока безрезультатно.

— Так он умер или нет?

— Синицын застрелился. Оказывается, у него был рак желудка четвёртой степени. И как только терпел такую боль. Никто не знал об этом, только вскрытие показало.

— Странно. Ладно, даю добро на проработку Нефёдовой, только аккуратно. Не загубите мне специалиста…

* * *

Разговор с представителем службы безопасности затянулся. Соня едва успела на очередное совещание и уже шла обратно в свою комнату, так как появляться на рабочем месте не было смысла. Рабочий день давно закончился, как не смешно это говорить во время войны, но и отдыхать необходимо. Тем более, сегодня выдался тяжёлый день. Соня шла по коридорам, в уме прокручивая события почти завершившегося дня. Известие о смерти единственного человека, который знал о ней если не всё, то очень многое заставил быть осторожней, и после трагического известия она отложила посещение места, где Старик указал, что находится тайник. Она предполагала, что первое время за ней будут ненавязчиво следить, так как из намёков и недосказанности, сделанных следователем она поняла, что является если не единственным, то основным подозреваемым. И данный факт её ставил в тупик. То, что после её ухода не работали камеры видеонаблюдения она, со слов следователя, знала. И вполне логично предположить, что могла вернуться обратно, вот только её в примерное время смерти потерпевшего видели — это ей и обеспечило алиби.