Книга Отставник 5. Абордаж, страница 31 – Павел Чук

— Скажу сразу, я не знаю кодовой фразы и соответственно отзыва на пароль. Все документы по… — тут офицер ненадолго запнулся, — скажем так, прошедшей спецподготовку группе детей — уничтожены, а в связи с последними событиями и лица, курировавшие проект, считаются или погибшими, или пропавшими без вести. Но кое-какие данные всё-таки отыскать удалось, и я уполномочен довести до вас личный приказ Президента, а соответственно и министра обороны — товарища Шевцова…

— Откуда у вас информация о детях, если, как вы сказали, все архивы уничтожены? — перебила Соня говорившего. Вопрос она задала таким образом, что при анализе диалога, ответ ей даст больше информации, чем заданный вопрос.

— Я отвечу, но сначала представлюсь, вряд ли мой позывной, а тем более полное имя что-то скажет, но так нам будет проще общаться. Мой позывной Кречет, зовут Михаил Васильевич. Я — подполковник ФСБ.

— Софья Александровна Новикова, — в ответ произнесла Соня.

«Теперь у тебя другая жизнь, другое имя, другое прошлое и… будущее», — именно так, изо дня в день, вспомнила она, говорили, вдалбливая, заставляя запомнить её приёмные родители. Но вот инструкций на случай, если будет отсутствовать куратор, или тот, кто знает подкреплённую жестом кодовую фразу, у неё не было. И она стала выжидать. Поверить, что все документы, относящиеся к проекту уничтожены, она могла, но то, что погибли или сгинули все, кто являлся более-менее осведомлён о нём, ей верилось с большим трудом.

— Хм, не думал, что будет так трудно. Но может это и к лучшему. Хорошо вас обучили, правда никто не знает для чего.

Майор Кречет откинулся на спинку и непродолжительное время, изучающе смотрел на собеседницу. Соня взгляд не отвела — привыкла, что на неё мужчины смотрят оценивающе, мысленно раздевая, но во взоре офицера читалось что-то другое.

— У меня имелся план, как заставить поверить моим словам, но видимо он не сработает. Психологи советовали рассказать о приёмных родителях, но по тебе вижу, что ты понимаешь, что они погибли. И не сильно…

— Матушка умерла за год до… — перебила Соня, — тогда я находилась в командировке и долго сожалела, что не смогла попрощаться, — ход мыслей майора, но скорее всего офицер не соврал и действительно подполковник одной из специальных структур, оказался ей понятен, ну, и психологи не подвели. Реакция на сведения о гибели постороннего человека и близком, очень разнится, вот Соня и проявила эмоции. — А отец… он тяжело болел — у него обнаружили рак лёгких, четвёртая стадия. Смерть ему стала избавлением от мук.

— Вы холоднокровный человек, Софья ноль семьдесят один.

На последнюю произнесённую фразу с номером, присвоенном ей в интернате Соня не отреагировала, продолжая спокойно сидеть, но в мыслях промелькнуло, что всё-таки некоторая информация тем, кого представляет подполковник известна.

— Ладно, время идёт, не буду ходить вокруг да около. Вас, тех, кто обучался в интернате сейчас ищут по всем веткам «Метро-4000». Вы оказались самыми подготовленными к той войне, которая началась с инопланетянами. И мне необходимо выполнить приказ и сопроводить вас в «Ямантау-2», — следя за реакцией девушки, с нажимом произнёс последнее предложение подполковник. Он ожидал от неё чего угодно. Психологи, составлявшие портрет предполагаемых объектов поиска, не ошиблись, дав заключение, что без опознавания, ключевой фразы или иного материального пароля вряд ли они поверят словам. И он ожидал агрессии со стороны девушки. Его смерть ничего не решит, но может у них такой приказ — ликвидировать того, кто приблизился слишком близко к их тайне, но не подтвердил полномочия, и, когда сидевшая напротив него девушка подалась вперёд, подполковник приготовился подать условный сигнал и тогда в купе пустят усыпляющий газ и его смерть будет ненапрасной, а что Соня именно та, которую ищут он перестал сомневаться после произнесения имени и номера. Она едва заметно дёрнула уголками губ и этого оказалось достаточно, чтобы он понял, что не ошибся.