Книга Отставник 4, страница 43 – Павел Чук

— Да. С этим проще. Обклеили каски-шлемы. Вот только с защитой лица так и не разобрались. В ходе испытаний выяснилось, что при прямом излучении первыми страдают глаза.

— То есть, лицо незащищено? — задал риторический вопрос, ответ на который итак был известен, а сам вспоминал те ощущения, когда попал под губительное излучение. Выходило, что я упал лицом вниз и в неглубокую, но ложбину, что меня и ашш Сошша Хааш и спасло — губительное излучение прошло поверх по касательной, а вот прямое воздействие я бы мог и не выдержать.

— Работаем над этим, — всё-таки получил ответ ассистента академика.

— Ладно, товарищи, мне пора возвращаться, — завершал разговор, — пожелания я в принципе озвучил, так что есть над чем работать.

— Спасибо за консультацию, товарищ Бес, будем работать. И… — говорил Сергей Станиславович, — я договорился, что выдадут два опытных образца НР-12.

— Они громоздкие? — подумал, как донесу всё это богатство, но отказываться от носимого рельсотрона под индексом двенадцать не стал, а со мной ещё и гермокостюм.

— Вам помогут, я договорился.

— Хорошо, тогда мне пора…

Обратная дорога, дорога домой — короче и это непреложная истина. Всегда, когда возвращаешься, то обратный путь кажется ближе и вот сейчас, идя извилистыми коридорами, переходя с одного уровня, пересаживаясь с одного лифта на другой, по субъективным ощущениям пройденный путь оказалась значительно короче, хотя я и понимал, что затраченное время несильно отличается от потраченного на первоначальный.

Двое молчаливых помощников или скорее сказать «лаборантов», что выделил мне в помощь ассистент академика оказались неразговорчивыми, но исправно выполняли свою работу — несли кофры с НР-12, а я продолжал нести перекинутый через плечо сумку-рюкзак с гермокостюмом.

— Товарищ Бес, — как только появился на своём уровне, тут же встретился боец из моей группы, — вас обыскались.

— Так я оповестил караул, что направился к академику или что-то случилось?

— Ничего не случилось, вот только синоптики передали, что на поверхности в квадрате… — тут он запнулся, переведя взгляд на моих сопровождающих и я понял его намёк.

— Товарищи, благодарю, что помогли донести. Дальше я сам.

— Рады помочь, — скупо ответили лаборанты, которые, по-моему, не походили на научных сотрудников, скорее кто-то из службы охраны, не зря же Сергей Станиславович выходил из лаборатории, согласовывая передачу опытных образцов, а к этим секретным приблудам и приставили якобы двоих научников, что, коротко кивнув, оставили кофры и неспешно удалялись в сторону лифта.

— Берём, — я указал на оставленные на полу кофры, — и пошли в оружейку. Рассказывай, что там синоптики напрогно́зили?

— В нашем квадрате формируется грозовой фронт. Предварительно, через три-четыре часа начнётся сильный дождь с грозой, — доложился старший лейтенант с позывным «Чёрт». И как только ему такой позывной присвоили, удивлялся, пока не увидел его самого. Высокий, чрезмерно худой с длинными руками и ногами, но выносливостью обладал несоответствующей телосложению, вот и прилипло к нему «Чёрт-машина» или сокращённо «Чёрт».

— Понятно, придётся менять план.

— Операция отменяется? — опешив от полученного известия, остановился, замерев лейтенант.

— Нет. Будем форсировать события. Сейчас через дежурного оповещу группу о сборе и как будем готовы пойдём. Мы же последние остались. И по плану у нас выход через три с половиной часа. Так что ничего страшного, если на пару часов выйдем раньше. Как раз время понадобится для преодоления погодных условий. Если синоптики не ошиблись, то почву размоет, а нам пусть и недалеко до нашего квадрата идти, но может времени и не хватить.