Книга Отставник 2, страница 66 – Павел Чук

Бежал немного петляя, хоть как-то стараясь запутать следы. Что собак или других животных, способных уловить запахи и идти по следу ни Глен, ни тем более я, никогда не видели, но старался хоть как-то затруднить работу преследователям, если такие окажутся.

Формирование цивилизации анторсов шло по пути развития технических средств и генной инженерии, что с одной стороны могло привести к выведению животных, способных преследовать добычу — врага, но они выбрали другой путь — создали клонов, что участвовали в прямом боестолкновении. Этому способствовало множество факторов, в том числе ограниченность объёма корабля и высокоразвитое, технологически продвинутое развитие средств слежения и контроля.

После часового бега по пересечённой местности, где на открытых пространствах я вновь вставал на четвереньки и быстро-быстро пересекал его, я остановился перевести дух и сориентироваться.

— Так, я летел оттуда, река находится там, солнце садилось с той стороны, — мысленно перебирал ориентиры, чтобы понять, сколько мне ещё брести до убежища. Напрямую идти к нему не имело смысла. Просто-напросто без отдыха физически не выдержу путь длиною больше тридцати километров. А вот определить маршрут до схрона, куда я отправил спасённых девушек, было необходимо. До него как раз по моим подсчётам было примерно километров десять, может, чуть больше, но считал я по прямой, а сколько придётся петлять, обходить открытые пространства, плестись медленно на четвереньках… Ладно бы со мной, как в тот раз с Партизаном было необходимое снаряжение, те же термозащитные накидки, но я вновь оказался в одних трусах. Как только они после прыжка с такой высоты не слетели, только сейчас удивился.

«Умеют всё-таки делать, когда захотят», — подумал, радуясь за качественную вещь, а то, сами понимаете, ходить и светить своими причиндалами приятного мало, да и с точки зрения теплосбережения… После запланированного купания во время бега я согрелся, но стемнело, наступила ночь и температура воздуха пусть и не резко, но ощутимо опускалась, стало холодать.

— Нет, надо искать лёжку, не протяну так долго. Пусть и десять километров — это всего-то три-четыре часа по пересечённой местности, даже меньше, но устал, — разговаривал сам с собой, готовя импровизированный шалаш. Ничего из инструментов с собой не было, приходилось ломать ветки руками, плотно укладывать возле развесистого дерева, что своей кроной хорошо так закрывал выбранное место лёжки.

Сон не шёл. Я ворочался, да и неудобно практически обнажённым лежать на ветках. Уселся, прислонившись к дереву, вновь прикрыл глаза. Не знаю, сколько так просидел, но, когда глаза открылись, почувствовал себя отдохнувшим.

— Ладно, нечего рассиживаться, идти надо, — просидев ещё немного времени, всё-таки решился продолжить путь. Встал, вылез из импровизированного шалаша и от холода поёжился. Ночью стало холодно, а ещё распаренный. — Не заболеть бы, — произнёс и ускорил шаг.

Темп выбрал средний, темень мешала держать высокий темп, и пришлось подстроиться к неблагоприятным факторам. Ветки хлестали по обнажённому телу, а я радовался, что, выходя к анторсам, не стал разуваться, а то бы совсем худо было.

Пятьсот шагов бегом, сто шагов пешком. Пятьсот шагов бегом, сто шагом. По ощущениям в таком темпе я продержался около трёх часов. Начинало светать. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, образуя яркую полосу предрассветного зарева. Я остановился. Хотя и ночь, но направление движения я выдерживал, всё-таки ходил тут с Партизаном, и через каждые пятьсот метров мы с ним оставляли едва заметные знаки, указывающие направление движения. Так что не заблудился, но меня насторожило, что почувствовал запах дыма.