Книга Отставник 2, страница 37 – Павел Чук

И мы побежали. Мой спаситель выглядел измученным, уставшим, но держался. Мне приходилось подстраиваться под его более медленный темп бега, но ни торопить, ни отрываться от бойца не стал. Примерно через час, когда удалились от места боя на три-четыре километра, боец безвольно упал возле сломанного дерева.

— Всё, ждём двадцать минут. Видно, добрались до места сбора первыми. Я — Партизан.

— Бес, — вновь представился, протягивая руку.

— Это тебя Малой встретил?

— Да.

— Слушай, у тебя воды нет? А то вторые сутки… — не успел он договорить, как я протянул ему трофейную флягу. Я и сам хотел пить, но трофейная фляга была почти пуста, а неизвестно сколько ещё идти.

— Х-мм, — насторожился Партизан, поправляя оружие.

— Пей медленными глотками. Это тонизирующий напиток. На лимонад похож, только без газиков, — говорил, делая вид, что не замечаю, как он насторожился.

Послышался топот и тяжёлое дыхание. Мы оба вскинули оружие в сторону шума.

— Волга раз!

— Днепр четыре! — отозвался Партизан.

«Опознались», — понял я…

— Значит, говоришь, пленного взял, — после моего короткого, но ёмкого рассказа, пристально смотрел на меня командир группы Заря.

Как только бойцы немного отдышались, пришлось рассказать о себе и о последних днях, что со мной произошло. Говорил практически всё без утайки, всё-таки трофеи не утаишь, а говорить, что нашёл — смешно. Вот и рассказал весь свой путь с окрестностей Бугульдейки до момента, пока не был остановлен погибшим бойцом.

— Ладно, в бою ты себя показал. Не трус. Что старший сержант в отставке, забудь. Считай с сего момента призванным на службу…

Утирая пот со лба, генерал ашш Хонс вышел из малого зала приёмов. Только что на него возложили такие обязанности, что он боялся, как бы голова не закружилась от предоставленных полномочий. Ранее ни одному командующему силами вторжения не давали карт-бланш в принятии решений. И сейчас выше него даже не Совет в малом составе, а лишь председатель Совета — один-единственный представитель расы, перед кем ему держать ответ. Но практически неограниченная свобода действий в привлечении ресурсов, выборе методов достижения цели, порождает ответственность за провал, и он с содроганием понимал, если не выполнит данное ему поручение, то весь его род будет стёрт из истории расы.

— Мой генерал, — обратился адъютант, — ваша жена и дети оповещены о вашем прибытии. Через полчаса намечен обед с родственниками…

— Нет! Мы немедленно возвращаемся. Курьерский корабль готов к отбытию?

— Мой генерал, прошу прощения, но курьерские корабли используются только по указанию Совета, а… — заговорил адъютант, но был прерван. Генерал протянул адъютанту золотой жетон со сложной вязью, что до сих пор сжимал в руке. Глаза адъютанта расширились, и он только и смог вымолвить:

— Слушаюсь, мой генерал, в кратчайший срок корабль будет готов к отбытию…

Ожидая, пока готовился курьерский корабль к экстренному рейсу, генерал на время задержался у единственного демонстрационного иллюминатора, что находился на палубе истинно живых, и не просто истинно живых, а дворян, чей род брал свои корни с начала самой цивилизации. Представший ему вид радовал глаз: маленькая по космическим меркам планета манила своими богатствами и настолько редким совпадением множества факторов, что хотелось восхвалить Совет, навигатора, штурмана и ещё множество анторсов, что привели корабль к такой великолепной планете, что может даровать ему, целой расе новую жизнь. Казалось, голубой шарик так и манил, притягивал к себе, звал, говоря: «Я твой новый дом, завоюй меня!».