Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 49 – Павел Чук

— Ей докладывали? — удивился, что она интересовалась приграничными столкновениями с соседями.

— Конечно, ежемесячно уходил доклад о положении дел с сопредельной территорией. А вот с воцарения нашей горячо любимой Линессы Первой, моркены активизировались.

— Извините, перебью. Будучи в столице, я читал ультиматум сенарцев, они требовали крупную сумму репараций и угрожали, что в войну вступят союзники с юга, — вспомнил текст ультиматума, прочитанный во дворце Императрицы.

— Возможно это и они. На юге Империя граничит с Моркенской Империей, Венсарским Королевском и Королевском Ургания. Последние две страны малы́ и неро́вня Канторийской Империи.

— Теперь объясняется активизация моркенов, но полковник, продолжайте, — пояснил генерал.

— Так вот, с начала года моркены не просто вторгались на нашу территорию, уводили скот и прочее, а стали захватывать сёла и оставаться там. И силы, принимающие участие в набегах, возросли. Самый крупный отряд, обнаруженный на нашей территории, примерно четыре тысячи человек, в основном конница. Раньше фиксировались отряды до сотни — только конные всадники. Быстрый налёт, что могут забирают, скот угоняют и обратно.

— Какие населённые пункты сейчас захвачены? — уточнил дислокацию врага.

— Три селя, что ближе к границе. Они небольшие. Как только выдвигаем туда войска, так враг снимается с места и уходит. Вот и бегаем за ним. Солдаты на марше ноги стирают.

— А наша кавалерия? — удивился, что не используется самое мобильное войско.

— Тоже самое. Пока добираются, противника и след простыл. Преследовать на сопредельной территории…

— Это объявление войны, — закончил фразу за начальника штаба.

— Совершенно верно.

— Карта есть? Можно взглянуть?

Мы подошли к расстеленной на столе карте, изучая остался смотреть, а начальник штаба и генерал о чём-то тихо беседовали. Что бросилось в глаза, наши гарнизоны очень далеко расположены в глубине страны. До границы в самом коротком участке выходило примерно сотня километров. И неудивительно, что враг успевает хозяйничать на нашей территории, а потом безнаказанно уходить. Даже коннику в одну сторону необходимо примерно два часа в одну сторону. А после длительного, на пределе скорости марша, с уставшими лошадьми идти в бой — безрассудство. Вот и появляется у врага так необходимое время.

— Сколько боестолкновений с армией зафиксировано? — осведомился у генерала.

— Четыре с начала года. Во всех враг разбит, — не бравируя, ответил генерал.

— Если возможно, я бы хотел проехаться вдоль границы.

— Её протяжённость без малого четыреста километров, — с толикой иронии, ответил начальник штаба.

— За неделю объеду.

Через три дня, в составе приданного мне в охранение конного батальона, я выдвинулся из Ухтюрска. Дорога предстояла тяжёлая. Погода ещё играла злую шутку. Днём стояла жара, градусов двадцать — двадцать пять, а ночью температура опускалась до пяти — десяти. И это сказали ещё терпимо. Обычно летом температура держится в районе сорока, а вот ночью, всё так же пять-десять.

Маршрут для себя определил сначала на юг от Ухтюрска, потом на восток вдоль границы. Появилась у меня задумка, как усилить оборону границы, но для этого и надо визуально осмотреть местность. Изучая карту наметил несколько мест, где как думал можно возвести что-то вроде фортов или застав, с численностью до сотни солдат. С этой целью и отправился с инспекцией, как вполне серьёзно назвал моё предприятие генерал.