Книга Первый среди равных, страница 73 – Павел Чук

Шли долго. Часто делали привал. Надеялся, что вот-вот встретится кто из местных. Разузнаем у них, что творится в округе, и вернёмся назад, но нет. Как назло — никого!!! В осеннюю распутицу дороги стали непроходимы. Ни одной телеги, ни одного путника нам по дороге не встретилось. Я уже жалел, что решился на опрометчивый поступок идти дальше к излучине реки, но не поворачивать назад, когда пройдена бо́льшая часть пути. Братья иногда ворчали и я их понимал.

«Трудно будет нашим возвращаться назад с ранеными, но справятся», – рассудил я.

Группа, которую встретили в чаще леса, скорее всего, была одна и вероятно возвращалась назад с задания. Слишком стойкий запах немытого тела ощущался. Не менее пяти дней кружили по лесам, может, заблудились. И не мудрено, без карт много не навоюешь, а как успел приметить, самая плохенькая карта ценится очень высоко. Из-за этого я и перебирал записки недоделанных диверсантов-разведчиков, думал, хоть плохенькую схему-карту раздобуду.

Бредя по непролазной грязи, после каких-то пяти-шести пройденных километров падая от усталости, в голову лезли всякие мысли: «Странно всё-таки в этом мире. Вроде и похоже на наше средневековье, времена так семнадцатого-восемнадцатого века, но и есть существенное отличие: религии как таковой нет. Хочешь, верь в Великий Восход, хочешь, в Морской Прилив, но единая религия для народных масс отсутствует. Возникал вопрос, сколько этому миру лет? Сколько развивается Цивилизация, если отсутствовал тормоз, как религиозные фанатики и заблуждения, сдерживающие технический прогресс. Но копаясь в знаниях, не находил ответа на эти вопросы».

— Недалеко осталось. К вечеру дойдём.

— Такими темпами и к вечеру не дойдём, – возразил, счищая грязь с сапога.

— Провианта мало осталось, – недовольно пробурчал Вентр.

— Тогда дойдём. Делать нечего, – попытался подбодрить, но братья пропустили мою попытку мимо ушей.

В лесу раздалось лошадиное ржание, и едва различимые крики людей.

— Кто это в такую погоду на лошади пытается проехать?!

— На лошади может и проедет, но на телеге, точно не сможет — завязнет. Командир, пойдём, посмотрим?

— Посмотрим, только осторожно, чтобы нас не заметили. Не нравится мне это. Сам говорил, телега не пройдёт в такую погоду, а верхом на лошади разъезжают только караулы, да редкие путники, которых за всё время нам не встретилось. Так что разделимся, я пойду слева от дороги, вы справа. Без команды не показываться. Выступаем!

В покоях Императора темно. Сквозь плотно зашторенные окна едва пробивался солнечный свет, но Странис Первый отвык от яркого освещения и дневной свет доставлял ему неудобства. И придворным приходилось терпеть тусклое искусственное освещение.

— Так, так. Посмотрим. Как вы себя чувствуете?

— Лучше. Только голоден постоянно, – отвечал Император Странис Первый, – где Джессин?

— Джессин Бонса скончался. Годы взяли своё. Я — Ингар Симиони, по решению Совета ваш новый лекарь… Ну, что ж. Очень хорошо, – заканчивая осмотр, удовлетворённо кивнул Ингар, – дело идёт на поправку. Думаю, через пару дней можно постепенно вставать.

— Вызови советников. Что с сенарами? Кто занимался делами, пока я был болен? Пусть придёт и доложит, что творится в Империи?!

— Ваше Величество, моё дело — врачевание, а политикой занимаются другие. Мой совет, подождать пару дней, а потом…