Книга Первый среди равных, страница 60 – Павел Чук

— Но Император не встаёт с постели! Не занимается государственными делами. Я не могу к нему попасть! Этот Джессина никого не пускает! А ещё эну Линесса постоянно крутится возле покоев Императора!

— Лекаря беру на себя. По этому поводу не переживайте. Главное, убедите советников Императора изменить Закон. У него скоро наступит ремиссия — это такой период, когда симптомы течения болезни исчезают и кажется, что больной выздоровел, но потом…

— Что потом? – неуверенно спросила эну Доанна.

— Потом вы знаете, что произойдёт. Срок, который я вам озвучил, неизменен.

В дверь постучали. Эну Доанна неохотно разрешила войти.

— Извините, что прерываю беседу, – в помещение вошёл взволнованный слуга, – но Джессина Бронса потерял сознание. Всех находящихся во дворце лекарей просят прибыть в правое крыло.

— Что с ним? – встрепенулся Ингар. На его лице отразилось непритворное беспокойство. – Извините эну Доанна, но мне необходимо покинуть вас. О порядке приёма соляных ванн, мы с вами поговорим позднее.

— Ступайте, Симиони. Жду вас после того, как освободитесь.

Дверь за посетителем закрылась, Доанна осталась одна и не удержалась, едва слышно произнести: «Вот шельмец, всё успевает!!!»

Вопреки желаниям, Эну Линесса осталась в столице, но её не допускали не только к Императору, а и запретили бывать в центральном крыле дворца, где в опочивальне продолжал, не вставая с кровати лежать её дядюшка. Со смертью Джессины Бонсы, что сказать — возраст, развели руки знатоки медицины, она практически оказалась изолирована в своих комнатах, изредка выходя на прогулку.

— Эну Линесса, вам помочь?

— Спасибо, Зассина я сама. Думаю пройтись перед обедом.

— Но на улице так холодно! Дождь идёт со снегом! Как же хорошо было в загородной резиденции. Там тепло! И, наверно, никогда не бывает холода. Почему мы так и не уехали? – горничная Зассина примерно одного возраста с эну Линессой. С детства были вместе. Играли, бегали маленькими детьми по замку, делились самыми сокровенными тайнами. И Зассина иногда забывалась, разговаривая с хозяйкой почти на равных. Но эну Линессу пренебрежение этикета не беспокоило. Именно сейчас, когда будущее её самой казалось безутешным, Линесса поняла, что не осталось ни друзей, ни верных людей, способных открыто подставить плечо в наступивших трудных временах.

Больной Император уже месяц не в состоянии вести дела, проводить приёмы и совещания. Лекари почти никого в его покои не допускали. Изредка разрешая приближённым заходить удостовериться, что Император жив.

В это время Эну Доанна развернула бурную деятельность. От имени Императора принимала послов, разрешала накопившиеся дела, чем сыскала недовольство некоторых высших придворных. Но с ними она быстро расправилась, выслав подальше из столицы.

Эну Линесса чувствовала, что надвигаются тяжёлые времена, но ничего поделать не могла. Долгими вечерами она думала, что может и вправду, когда исполнится двадцать один год и она станет совершеннолетней, выйти замуж и уехать из столицы, а может и из страны. Придворные до сих пор предлагали, как им казалось завидные партии замужества, но Линесса знала, точнее, догадывалась, что все кандидаты подобраны именно эну Доанной и ей не хотелось осознавать, что является пешкой в чьей-то игре.