Книга Первый среди равных, страница 13 – Павел Чук

Мне принесли плошку еды. Принюхался, вроде пахнет приятно. Принялся медленно есть, оглядываясь по сторонам, изучая обстановку. К этому времени зрение более или менее восстановилось, и уже мог различать не только размытые образы, но и мелкие предметы.

Просторное, но тёмное помещение. Два небольших окна едва пропускали дневной свет. Внутри чисто. Я сижу посреди комнаты на лавке. Напротив массивный стол, за которым собрались, как понял, уважаемые люди селения, которые будут вершить мою судьбу. Злобы или откровенной агрессии в мою сторону не замечал. Только интерес и настороженность. С каждой минутой в помещение кто-то входил, устраивался вдоль стены и замирал. Стало не по себе. Десятки пар глаз смотрели на меня изучающе.

— Благодарю за еду, – закончив приём пищи, протянул пустую плошку.

— Теперь рассказывай.

И я рассказал, говорил и говорил придуманную легенду. Что с родителями жил в лесной глуши, рос, охотился. А как они от старости померли, а старший брат сгинул в лесу, собрав скудные пожитки, пошёл к людям. Одному в глуши выжить тяжело. Конечно, в легенде были свои изъяны, но ничего лучшего придумать за дни скитаний не удалось. Пришлось на ходу додумывать, отвечая на каверзные вопросы, но чаще ссылаться, что не помню, так как упал и сильно ударился головой.

— Откуда у тебя шкура самниты?

— Завалил. Я как раз в тот день и ударился головой, когда с ним бился. Но отлежался, встал на ноги.

— Странно. Ладно. Выйди, посиди там. Самол, присмотри за ним.

Подошёл крепкий мужчина, лет тридцати с густой бородой и жестом приказал идти за ним.

Далеко идти не пришлось. Вышли в соседнюю комнату, и расселись на лавках. Дверь оказалась прикрыта плохо. И я, хоть и напрягая слух, но слышал, о чём говорят в соседней комнате…

— Странно всё это. Наверно, лет сорок уже никто из леса вот так не выходил.

— Так смута больше полувека назад и закончилась. Это потомок кого из последних отщепенцев?

— Потомок?! Скорее внук, если не правнук. Сколько ему лет? Не больше двадцати, ещё пушок на лице. Только почему он только о матери и отце говорил…

— Может, не застал дедов? И имя какое-то странное «Валео Миронов» не встречал в наших краях с двойным именем.

— Из знатных?

— У знатных приставка «энц», если мужчина. А если женщина…

— Время много прошло. Знания ушли в небытие, – прервал староста.

— Это верно.

— Надо о происшествии хозяину доложить. Всё-таки чужак спас караван.

— Да-а, чужак спас, а мы не уберегли. Вся охрана полегла и купцы. Как только на диких зверей напоролись?! Твой недогляд, Мислав!

— Каюсь, староста, но не послушались меня купцы, видите ли, им быстрее надо! Дорогу самую опасную выбрали, через лес. Как звери напали, так только и успел за подмогой послать. Руку чуть не потерял.

— Знаем-знаем. Ты лучше расскажи, как этот чужак один пятерых сергов завалил?!

— Так что ж у него самого не спросили?

— Успеется. Но не похож он на великого война-охотника.

— А шкура самнита?

— Шкура и у балбеса Шакорна есть, но уж точно не он его завалил, – послушались смешки. Дверь отварилась, и выскочил молодой паренёк, видимо, получив наказ, выбежал на улицу.

«Сорванец!» – выругался я, потому что паренёк не поленился и плотно закрыл за собой дверь. И как я не прислушивался, ничего не разобрал. Пробовал заговорить с сидевшим рядом провожатым, но тот все мои вопросы игнорировал. Я уже хотел вздремнуть немного, но дверь открылась и оттуда, один за другим стал выходить народ.