Книга Первый среди равных, страница 112 – Павел Чук

— Да. Не знаю, сколько блуждал по лесу… — я шёл за сержантом, отвечая на вопросы, одновременно запоминая, где установлены посты и дозоры, расположение шатров, обозных телег. – Мне б умыться, – остановился возле бочки с водой.

Углубляться в расположение вражеских войск не хотел, потом ещё выбирайся, а время-то идёт.

— Дойдём, умоешься, и форму сменишь. Я как знал, как знал, комплект приберёг, а нашивки уж сам пришьёшь. Скоро ребятки хитрую вещь соорудят и на штурм. Отбиваются защитники, себя не жалеют. Хоть и видят, что дело для них гиблое. Смотри, сколько народа под стенами собралось, не то, что под Прочноокском…

— А утром, почему не взяли?

— Сначала генерала ждали, потом полковник Чекмесс командование принял. Говорит, ждать боле нельзя. Пошли на штурм, разведали огневые позиции и вот сейчас готовят из брёвен передвижную стену. Махина такая, ого-го!!! Враз к стенам целый батальон подойдёт, а дальше уж…

Жалко мне было верного служаку, но и отпускать его — весь смысл моей вылазки пойдёт насмарку. Выждав момент, ударил резко, без замаха — нокаут.

— Ты, прости, сержант, но ты по ту сторону, я по эту, – тихо бормотал, связывая сержанта. Побрызгал водичкой, вроде пришёл в себя. – Ты не кричи, а как начнётся тут, сам поймёшь, что — ползи куда-нибудь под телегу или лучше в овражек и притворись мёртвым. Смотришь и выживешь.

Надо было видеть расширившиеся от удивления глаза Томсина, когда последнюю фразу произнёс на канторийском наречии. Говорить он не мог, только мычал, кляп я добротный ему засунул.

Выбирался той же дорогой, как шёл с сержантом. Перебросился парой фраз с бдительным солдатом и вновь нырнул в лес, сославшись, что живот прихватило…

— Господин капитан, лейб-сержант Мирони, разрешите доложить.

— Давай без пафоса. Время до́рого и опоздал на полчаса, думал, что сгинул, герой, – капитан ухмыльнулся, но быстро вернул серьёзный тон разговора, – докладывай.

— Возле Сантории примерно половина корпуса. Тяжёлые конники у восточной стены. У северной, прям по ходу, расположился батальон пешего строя. Готовят ночную атаку.

— Ночью на штурм?!

— Они какую-то инженерную хитрость хотят применить. Начнут, думаю, пока не стемнеет. Всё-таки время и их поджимает. Сходу не взяли, замешкались. Вот и форсируют события.

— Есть предложение? А то, смотрю, какими заумными фразами начал говорить, ты точно не из благородных?

— Предложение есть, – ответил, пропустив мимо ушей упоминание о происхождении. Не хватало ещё, чтобы начали доискиваться, откуда я такой взялся, – предлагаю в составе пары взводов, попарно или тройками проникнуть в расположение и по-тихому взять на ножи тех, кого успеем, а через полчаса, примерно, чтобы расширяющимся клином по двум направлениям восток и запад ударили основные силы.

— Гвардия!!! Готовься к штыковой! Я согласую план с полковником…

Капитан вернулся быстро, не успел и поправить клинок.

— Штыковую одобрили, но удар будет один, по центру. Гвардии приказано расчистить дорогу до стен.

«Почему полковник не рискнул одним ударом покончить с агрессором? Внезапность на нашей стороне, сил, ну, да, опасается, что сил не хватит», – думал, пробираясь знакомой дорогой через лес.

Тишина. Вспомнился рассказ взводного на очередном разводе о китайских диверсантах, которые из-за халатности спящего дневального и дежурного по роте вырезали целое подразделение. Как потом узнал, много таких баек ходило, то о японских, то о финских, то о немецких и даже об афганских диверсантах, выреза́вших целые заставы. Но поспрошав старшее поколение, порывшись в интернете, нашёл единственный зафиксированный факт успешного проведения диверсии: в семидесятых годах в Германии, возле города Лебах располагался склад боеприпасов. Там ночью был совершён налёт и по вине спящего постового вырезана караулка. Отдыхающих между пересменками убрали быстро. Похитили оружие и боеприпасы.