Книга Ритм войны. Том 1, страница 364 – Брендон Сандерсон

— Вайр, – сказала Хен. В ритме решимости. Любопытно. Что за желание пробуждало в ней такой страх? – Я… Я ухожу.

— Ладно, – сказал Вайр, продолжая работать.

— Ты… не сердишься?

— Я не могу сердиться, – честно признался он. – И я не испытываю разочарования.

После стольких месяцев, проведенных вместе, она все еще не понимала и потому поспешила объяснить, боясь, что он расстроится:

— Вайр, я больше не хочу участвовать в этих набегах и сражаться. У меня такое чувство, будто я только начала жить по-настоящему – и сразу же принялась убивать. Я хочу понять, каково это – жить. На самом деле жить. Руководствуясь собственным умом и Стремлениями.

— Ладно, – повторил Вайр.

Она что-то запела себе под нос.

— Ты в цепях, Хен, – объяснил Вайр. – Ты не передала Вражде свои негативные эмоции. Свою неуверенность, страхи, боль. Я был таким же, как ты, много лет. – Он повернулся и, прищурившись, посмотрел на запад. Туда, где остался… он. – Потом я сбросил цепи и увидел, кем действительно могу стать.

Она запела… в ритме любопытства? Да, так и есть.

— Что такое? – спросил Вайр.

— По твоим словам, ты сбросил бремя и тебе на все плевать. Но ведь ты продолжаешь охотиться за этим ветробегуном.

При упоминании Каладина Моаш ощутил намек на старые, болезненные эмоции – хотя Вражда быстро высосал их.

— Каладин – мой друг, – сказал Моаш. – Для меня важно, чтобы он обрел свободу. Иди своей дорогой, Хен. Если в будущем ты освободишься от цепей, найди меня. Ты способный воин, и я снова буду сражаться рядом с тобой.

Вайр взвалил камень на правое плечо и потащил из карьера. Остальные продолжали трудиться.

Вайру нравилось таскать камни. Простая работа была лучшим способом скоротать время. Это напоминало ему дни, проведенные с караванами. Вот только это было лучше, потому что утомляло тело, но позволяло размышлять о странном состоянии. Новом состоянии.

С большим камнем на плече он уверенно шагал по тропе к Холинару. Мрамор был тяжелым, но не настолько, чтобы он нуждался в буресвете или сверхъестественной помощи. Это не позволило бы достичь желаемой цели. Какое-то время он шел, довольный своим положением. А потом подумал про Каладина.

Бедный Каладин. Его старый друг вполне мог обрести свободу. На самом деле двумя способами. Вайр сомневался, что Каладин пойдет его путем, поэтому хотел предложить ему другую свободу. Сладкий покой небытия.

Хен была права, задавая вопросы Вайру. Очень многое из того, что когда-то было важным, теперь его не тревожило, так почему же Каладин продолжал раздражать и привлекать внимание? Почему из-за него старые эмоции снова вспыхивали, пусть и ненадолго?

Вайр признался себе самому, что одна цепь его все еще сдерживает. Этот его старый друг. «Я должен быть прав, – думал Вайр. – А он должен ошибаться». Каладин должен был признать правоту Вайра. До той поры…

До той поры последняя цепь останется нетронутой.

В конце концов Вайр добрался до Холинара и прошел через ворота. Город хорошо и по-настоящему освоился в новой реальности. Народы смешивались, хотя певцам оказывалось должное почтение. Они стали образцами поведения, которым человеки должны были научиться следовать. Когда случались споры, певцы заставляли человеков быть справедливыми друг к другу. В конце концов, когда родители возвращались домой, их долгом было запретить привилегии, если они обнаруживали беспорядок. Человечеству были даны тысячелетия, чтобы доказать, что оно может как следует управлять собой, – и оно потерпело неудачу.