Книга Ритм войны. Том 1, страница 262 – Брендон Сандерсон

Майя нерешительно встала, и он остановился. Она подошла к нему, изучила меч, все еще склонив голову набок. Тонкие переплетающиеся лозы ее лица напоминали сухожилия – он как будто видел перед собой женщину с содранной кожей. Ее взгляд скользнул по всей длине меча.

Адолин опять начал заново. Майя осторожно сделала то же самое рядом с ним, и ее стойка была безупречной. Даже Зайхель в самом дурном настроении не нашел бы, к чему придраться. Адолин медленно выполнял ката, и спрен вторила его движениям. Ее руки были пусты, и все же она двигалась в унисон с человеком, который сделал выпад, вернулся в исходное положение и повернулся в другую сторону.

Разговоры под другой стороной навеса утихли, спрены и солдаты наблюдали за происходящим. Вскоре Адолин перестал их замечать. Остались только он, меч и Майя. От расслабляющих повторений его напряжение схлынуло. Ката – не просто тренировки, а способ сосредоточиться. Этому учился каждый молодой фехтовальщик, независимо от того, намеревался ли он сражаться на дуэлях или возглавлять атаку в бою. Адолин испытывал жалость к не познавшим сосредоточенного покоя тренировок; он мог отвратить даже самую яростную бурю.

Через некоторое время – Адолин не заметил, как долго все длилось, – под брезент нырнула Шаллан. Ее светоплетение развеялось, а значит, им ничего не угрожало. Но Уа’пам уставился на Майю; свет, прорывающийся сквозь трещины на его коже, залил расплавленным сиянием палубу и нижнюю часть брезента.

Адолин наконец остановился, Майя замерла рядом с ним. Когда он расслабился и вытер лоб, она снова устроилась в своем закутке.

Подошел Уа’пам, очень по-человечески почесывая в затылке.

— Еще ката? – спросил спрен пиков. – Это уже не просто дрессировка. Честное слово, ты должен мне все объяснить. Как у тебя получается? С каждым днем ты тренируешь ее все лучше и лучше.

Адолин пожал плечами и поймал полотенце, которое бросил ему Фельт.

— Она вспоминает, как мы сражались вместе – человек и клинок.

— Она мертвоглазая, – отрезал Уа’пам. – Ее убили тысячи лет назад. Она не мыслит. Предательство Сияющего искалечило ее разум.

— Ну, может быть, она начинает исцеляться.

— Мы спрены. Мы вечные. Мы не можем просто взять и исцелиться от смерти.

Адолин бросил полотенце Фельту.

— И спрены говорили, что больше никогда не будут связываться с людьми – однако вот ты здесь, спрен-компаньон Зу. Словечки вроде «вечно» и «навсегда» не так однозначны, как вам всем хотелось бы.

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь, – проворчал Уа’пам.

— И именно поэтому мы с Майей можем делать все, что ты считаешь невозможным. – Адолин взглянул на Шаллан. – Можно отправляться в город?

— Никаких следов Сплавленных, – ответила она. – Здесь проходит много караванов – некоторые даже стоят лагерем за городом, – и люди в них не редкость. Местные спрены не сочтут нас диковинкой. Просто надо говорить всем, что мы торговцы.

— Ну ладно, – сказал Адолин. – Пора размять ноги, давайте все сойдем с этого корабля. Держитесь группами и не лезьте в неприятности.

Шаллан по-прежнему мучило похмелье. В голове у нее что-то неустанно пульсировало, и металась сердитая, обвиняющая мысль: «Как же ты могла?» Она тревожилась, что теперь, когда они достигли суши, может привлечь спренов боли, которые были опасными.