Книга Ритм войны. Том 2, страница 404 – Брендон Сандерсон

В этом… в этом Таравангиан был прав.

Все еще казалось ошибкой, что старик умер. У Далинара не будет шанса доказать Таравангиану, что избранный путь верен. Он ушел. Не попрощался. Сгорел в очередном дурацком заговоре, пытаясь манипулировать Сзетом.

— По крайней мере, мы можем остановить кровопролитие, – сказала Навани. – Прикажи нашим войскам занять позиции и ждать состязания.

— Да, – сказал Далинар.

Разве что… Может, Далинару надо было настоять, чтобы поединок случился раньше? Он не готов. Но можно ли к подобному подготовиться?..

«Что-то не так, – подумал он. – Что-то изменилось. В эти десять дней мы должны быть бдительны». От этого осознания у него все внутри сжалось.

— Ты напряжен, – сказала Навани.

— Я сомневаюсь в том, что поступил верно.

— Сведения, которыми мы располагаем, указывают на то, что это состязание – наша самая реальная надежда на успех. И я сомневаюсь, что кто-то из тех, кого может выставить враг, способен одолеть Благословенного Бурей.

— Я… не намерен выставить Каладина, светсердце мое.

— Почему? – удивилась Навани. – Он наш лучший воин.

— Нет. Он наш лучший солдат. Но даже если бы он был в отличной боевой форме, я не думаю, что он был бы нашим лучшим воином. Или лучшим убийцей. Шут говорит, что враг не может нарушить наше соглашение и вряд ли попытается его превратно истолковать – по крайней мере, не умышленно. На самом деле Шут, кажется, думает, что победа уже за нами, но он-то получил желаемое. Вражда останется в ловушке в любом случае. Однако я беспокоюсь. Уверен, я что-то упускаю. По крайней мере, я думаю, что оставил Вражде слишком много возможностей продолжать сражаться в ближайшие десять дней.

— Мы во всем разберемся. Теперь у нас есть цель. Если ты сможешь выиграть поединок, этого будет достаточно. Мы найдем способ жить в новом мире, где человечество и певцы поделят земли между собой.

Навани снова сжала его руку, и он глубоко вздохнул, намереваясь насладиться этим моментом. Шквал, как хорошо было обнимать ее. Под ними в ночи ярко горели огни башни, а внизу, в коридорах, было так тепло. Стоило подняться в такую высь, чтобы вдохнуть горный воздух.

— Я должен был догадаться, – опять сказал Далинар. – О тебе.

— Не думаю. Это была удивительная удача, что я все поняла.

— Не удача, – возразил Далинар. – Уверенность. Блестящий ум. Я боялся за тебя, но должен был вспомнить те времена, когда боялся тебя, – и понять, в какой опасности оказались Сплавленные, пытаясь отобрать твои фабриали. Ты просто невероятная. И всегда такой была.

Она глубоко и удовлетворенно вздохнула.

— Что? – спросил он.

— Приятно слышать это из чужих уст.

Он обнял ее и испытал долгий миг покоя. Но в конце концов им пришлось вспомнить о своем долге. Люди пришли к Навани, чтобы уладить что-то относительно башни, и ей пришлось уйти.

Далинар задержался на вершине. Он устроился на краю, свесив ноги – по слухам, отсюда Каладин спрыгнул во тьму.

«Ты поступил мудро, дав ветробегуну больше времени, когда он падал, – сказал Буреотец, приближаясь к Далинару. – Ты поступил мудро, проявив… милосердие».

— Это важная концепция, которую нужно усвоить, – сказал ему Далинар. – Чем больше ты будешь изучать ее, тем человечнее станешь.

«Я не хочу становиться человечным, – возразил Буреотец. – Но возможно, я смогу научиться. Смогу измениться».