Книга Ритм войны. Том 2, страница 368 – Брендон Сандерсон

Летающий осколочник. Шквал. Это же он!

Каладин подтвердил догадку, развернув их правым боком кверху и подняв Лирина, чтобы крепко сжать его в объятиях. Странное дело, но, прикоснувшись к броне, лекарь ее не почувствовал. Доспех стал совершенно прозрачным и едва видимым – всего лишь слабым контуром вокруг Каладина.

— Прости, отец.

— Простить? За… за что?

— Я раньше думал, что путь может оказаться правильным, – сказал Каладин. – А я не прав. Но теперь выходит, что все не так просто. Кажется, мы оба правы. Просто каждый на свой лад.

— Я, возможно, смогу это принять, – ответил Лирин.

Каладин выпрямился, продолжая прижимать отца к себе; они болтались всего-то в двадцати футах над скалами. Шквал. Так приблизились…

— Едва успел, сынок?

— Лекарь должен действовать своевременно и точно.

— И это, по-твоему, своевременно?

— Ну, ты же ненавидишь, когда люди тратят время впустую, – усмехнулся Каладин.

Затем он сделал паузу, отпустив Лирина одной рукой – что несколько сбивало с толку, потому что лекарь продолжил парить сам по себе. Каладин коснулся отцовского лба пальцами, и он ясно ощутил их живое прикосновение сквозь перчатку.

— Что это?

Лирин с некоторым смущением вспомнил, что в конце концов позволил этому однорукому дураку Норилу нарисовать на своем лбу глиф «шаш».

— Я подумал, – проговорил Лирин, – что если целая башня собирается продемонстрировать веру в моего сына, я мог бы попытаться сделать то же самое. Прости меня, сынок. За все, что я натворил.

Он протянул руку и откинул волосы Каладина, чтобы увидеть клеймо.

Но едва он это сделал, оказалось, что струпья отслаиваются и сыплются на камни внизу, как раковина, отслужившая свое. Под ними осталась чистая, гладкая кожа.

Каладин потрясенно поднял руку. Потыкал пальцем кожу на лбу, не доверяя ощущениям. Потом расхохотался и еще крепче обнял Лирина.

— Осторожнее, сынок, – предупредил лекарь. – Я не Сияющий. Мы, смертные, ломаемся.

— Сияющие тоже ломаются, – прошептал Каладин. – Но потом, к счастью, мы заполняем трещины чем-то более крепким. Вперед. Мы должны защитить людей в башне. Каждый на свой лад.

И поэтому недавние события никоим образом меня не рассердили.

Размышления Эла в первый из Последних Десяти Дней

Далинар вернулся из видения Буреотца и обнаружил, что все еще летит с ветробегунами – в маске, укутанный в несколько слоев защитной одежды.

Считаные минуты назад он был ветром, а теперь чувствовал себя неуклюжим и медлительным. Но все равно упивался тем, что слышал и чувствовал. Тем, что сказал.

«Слова приняты».

Что бы ни происходило в Уритиру, Каладин встретит это во всеоружии. Если будет на то воля высших сил, этого окажется достаточно, и ветробегун сумеет добраться до Навани. Сейчас Далинар должен сосредоточиться на текущей задаче.

Он жаждал ускориться, но, конечно, от его желаний ничего не зависело. Он не мог контролировать это подобие полета; в нем Черный Шип был всего лишь стрелой, которая двигалась благодаря чужой силе – и ее обдували ревнивые ветра, возмущенные вторжением.

В глубине души он признавал, что это ребяческое недовольство. Он же летит! Преодолевает сотню миль меньше чем за полчаса. Его нынешнее путешествие было чудом, невероятным достижением. Но на краткий миг ему удалось испытать кое-что получше.