Книга Ритм войны. Том 2, страница 335 – Брендон Сандерсон

— Да, насчет этого…

Он был не единственным, кто с потрясением обнаружил, что на протяжении веков спутницы мужчин оставляли комментарии друг для друга. Текст, надиктованный мужчиной, часто скрывал мысли его жены или письмоводительницы, которые никогда не высказывались вслух. Целый мир, потаенный от тех, кто думал, что правит им.

— Я бы хотел, чтобы ты написала примечания для «Давшего клятву», – продолжил Далинар. – Доступные. Пусть их прочитает любой, кто захочет.

— Дядя? – спросила Ясна. – Я не уверена, что эта традиция должна продолжаться. С самого начала она была сомнительной.

— Я нахожу, что идеи, предлагаемые в примечаниях, очень важны, – возразил Далинар. – Они меняют понимание прочитанного. История пишется победителями, как многие любят говорить, но, по крайней мере, у нас имеются мысли очевидцев, думавших иначе. Я хотел бы знать твое мнение о том, что написал.

— Я не буду сдерживаться, дядя, – предупредила Ясна. – Если религии слишком много, мне придется быть честной. Я укажу на твои предвзятые утверждения, на твои заблуждения. Возможно, лучше поручить это моей матери.

— Я думал об этом. Но я обещал объединять, а не разделять. Я не достигну цели, доверив книгу только тем, кто согласен со мной. Если мы открываем новый мир, Ясна, разве мы не должны сделать это вместе? Невзирая на споры и прочее? Мне кажется, что… мы с тобой в деталях никогда не сойдемся. Эта книга может показать, что мы согласны в более важных вопросах. В конце концов, если признанная атеистка и человек, заложивший основы новой религии, могут объединиться, кто сможет заявить, что личные различия слишком велики для преодоления разлома между ними?

— Значит, ты этим занимаешься? Создаешь религию?

— По крайней мере, пересматриваю старую. Когда будет опубликован полный вариант «Давшего клятву»… Подозреваю, что это приведет к еще большему расколу среди воринизма.

— От моего участия лучше не будет.

— Мне все равно нужны твои мысли. Если ты готова ими поделиться.

Она крепче прижала к себе книгу.

— Я считаю это одной из величайших почестей, которые мне когда-либо оказывали, дядя. Однако имей в виду, что краткость не входит в число моих достоинств. Это может занять годы. Я буду основательной, я предложу контраргументы, и я могу подорвать всю аргументацию. Но я буду почтительна.

— Как пожелаешь, Ясна, – улыбнулся он. – Я надеюсь, что с твоими дополнениями мы создадим нечто большее, чем я мог бы создать в одиночку.

Она улыбнулась в ответ:

— Не говори так. Тебя послушать, вероятность успеха минимальна – я же считаю, что это самый логичный результат. Спасибо, дядя. За доверие.

Для человеков наши образы стали символами. Их отголоски есть в искусстве, опередившем нынешнее Возвращение на столетия.

Размышления Эла в первый из Последних Десяти Дней

Сегодня у Клятвенных врат выстроилась длинная очередь, но в этом не было ничего необычного. Рабониэль не сомневалась, что человеческие королевства уже знают об оккупации, и поэтому разрешила открывать Врата чаще, позволяя войскам певцов и их слугам, занимающим башню, сменять друг друга.

Группа из пятнадцати друзей Венли сгрудилась позади нее, держа свои припасы и питая надежду, что с виду они кажутся просто еще одной группой рабочих, которым дали шанс вернуться в Холинар и передохнуть. Венли закуталась в плащ, защищаясь от ветра. Слушатели не мерзли, как человеки, но она все равно ощущала кусачий холод – особенно потому, что у этой формы панцирь был только украшением, а не настоящей броней.