Книга Ритм войны. Том 2, страница 318 – Брендон Сандерсон

Он закрыл деревянные ставни в передней части маленькой лавки, затем запер дверь и поднялся к себе.

Как только он ушел, отец Адина встал, оставив на колесе недоделанный горшок.

— Следи за магазином, сынок.

Вымыв руки, он направился к задней двери. Невысокий, с вьющимися волосами и спокойным характером, отец был не из тех, кого сразу в толпе признаешь за героя. И все же Адин точно знал, куда он идет. Адин встал, его руки были покрыты кремом.

— Ты собираешься пойти посмотреть, что происходит? В атриуме?

Отец помедлил, положив руку на дверную ручку.

— Оставайся здесь и следи за магазином.

— Ты нарисуешь на лбу глиф, – продолжил Адин, – и пойдешь присматривать за Сияющими. На всякий случай. Я хочу пойти с тобой.

— Твоя лодыжка…

— Уже все в порядке, – сказал Адин. – Если что-то пойдет не так, я сбегаю домой и скажу маме. К тому же, если возникнут проблемы, на рынке могут начаться грабежи. С тобой я буду в большей безопасности.

Отец Адина задумался, потом вздохнул и махнул ему рукой. Адин почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, и поспешил подчиниться. Воздух гудел от энергии. Сегодня все изменится!

Сегодня он возьмется за копье и получит спрена.

Таравангиан решил, что ему не суждено снова стать умным.

Казалось, чем дольше он жил, тем меньше менялся его интеллект с каждым днем. А когда менялся, то неуклонно двигался вниз. К глупости. К сентиментальности. Его «умные» дни последнего времени несколько месяцев назад считались бы средними.

Все равно нужно было действовать.

Он не мог позволить себе полагаться на интеллект. Мир не мог покоряться особенностям его натуры. К сожалению, Таравангиан понятия не имел, как быть дальше. Ему не удалось завербовать Сзета; Таравангиан сделался слишком глуп, чтобы манипулировать этим человеком. Больше десяти раз он принимался писать Далинару, но разорвал все письма.

Правильные слова. Далинар ответит только на правильные слова. К тому же, что бы ни написал Таравангиан, это несло риск для Харбранта. Он не мог пожертвовать своим домом. Никак не мог!

Хуже того, с каждым днем время ускорялось. Он просыпался от дремоты в своем кресле и выяснял, что уже вечер. Обычно его будила боль.

Он не просто состарился. Не просто ослабел. Все куда хуже.

Сегодня Таравангиан заставил себя двигаться, чтобы не задремать снова. Он ковылял через свою темницу. Отчаянно старался думать. Должно же найтись какое-то решение!

«Иди к Далинару, – убеждал его внутренний голос. – Не пиши ему. Поговори с ним». Действительно ли Таравангиан ждал нужных слов, или была другая причина, по которой он медлил? Добровольное пренебрежение истиной. Остаток его ума не хотел делиться знанием с Черным Шипом.

Он проковылял к маленькой ванной на первом этаже, листая свой блокнот, просматривая сотни зачеркнутых заметок и идей. Ответ был где-то тут. Он чувствовал. Было очень неприятно осознавать, что он способен сделаться умным, но большую часть времени не достигает этой планки. Остальные ничего не смыслили в вопросах интеллекта и глупости. Они полагали, что глупцы менее человечны и в меньшей степени способны принимать решения или строить планы.

Но ведь на самом деле все иначе. Таравангиан мог планировать, ему просто требовалось больше времени. И запоминать мог, если была возможность вдолбить сведения в собственную голову. Опыт подсказывал, что ум связан скорее со скоростью мышления, чем с одаренностью. А еще – с умением запоминать. Когда он сочинил задачи для ежедневной проверки интеллекта, его помощники учитывали эти моменты, оценивая, насколько быстро он все решает и как хорошо помнит уравнения и принципы, которые для этого нужны.