Книга Ритм войны. Том 2, страница 284 – Брендон Сандерсон

Венли взглянула на заново отстроенную часть лестницы – ее возвели в спешке, поставив подпорки, чтобы заменить ступени, уничтоженные во время боя. Затем она настроилась на безразличие – ритм Вражды. Приходилось уделять дополнительное внимание тому, чтобы ритмы продолжали соответствовать словам, хотя в последнее время от них она чувствовала себя так, словно глотнула масла.

— Повелительница Желаний слушает твой доклад, – сказала Венли Царственной, которая стояла перед ними, согнувшись в поклоне. – И хвалит за Стремление к поискам. Но она говорит, что ты ошиблась. Ветробегун жив, поэтому следует удвоить усилия.

Царственная – стройная вестоформа, которую часто носили разведчики, – склонилась еще ниже, а потом ушла по лестнице.

— Думаю, это был последний доклад, Древняя, – сказала Венли Рабониэли.

Рабониэль кивнула и, встав со своего трона, проследовала в коридор, ведущий в две комнаты ученых. Ее специально сшитое платье в стиле алети развевалось при ходьбе, подчеркивая изящные панцирные гребни на руках и груди.

Венли последовала за ней; Сплавленная не разрешила уйти. Хотя у Рабониэли было рабочее место в конце коридора, она всегда предпочитала выслушивать доклады рядом с лестницей. Как будто жила двумя разными жизнями. Главнокомандующая армиями певцов казалась такой непохожей на ученую, которой было плевать на войну. Венли казалось, что вторая Рабониэль ближе к истинной.

— Последняя Слушательница, – задумчиво произнесла Рабониэль. – Больше не последняя. Твой народ был единственной группой певцов, которая успешно отвергла правление Сплавленных и создала собственное королевство.

— А были… и неудачные попытки? – осмелилась спросить Венли в ритме страстного желания.

— Много, – ответила Рабониэль и запела в ритме жестокой насмешки. – Не совершай той же ошибки, что и человеки, полагая, что певцы всегда были единомышленниками. Да, формы иногда меняют наше мышление, но они лишь усиливают то, что внутри. Они выявляют различные аспекты нашей личности. Люди всегда твердили, что мы всего лишь безмозглые существа, управляемые Враждой. Им нравится эта ложь – она позволяет не испытывать угрызения совести, убивая нас. Интересно, смягчило ли это их терзания в тот день, когда они похитили умы порабощенных…

Стол Рабониэли стоял вплотную к щиту, который из ярко-синего стал темно-фиолетовым.

Древняя села и начала просматривать свои записи.

— Ты жалеешь о том, что сделала, Последняя Слушательница? – спросила она в ритме злобы. – Ненавидишь себя за предательство своего народа?

Тимбре затрепетала. Венли следовало солгать.

— Да, Древняя, – сказала она вместо этого.

— Это хорошо. Мы все дорого платим за свой выбор, и боль длится долго, когда ты бессмертен. Подозреваю, что ты все еще жаждешь шанса стать Сплавленной. Но я ощущаю в тебе вторую душу, охваченную сожалением. Рада это обнаружить. Не потому, что я восхищаюсь тем, кто сожалеет о своей службе, – а тебе следует знать, что Вражда суров к сомневающимся. Тем не менее я думала, что ты похожа на многих других – жалкая в своих страстях, честолюбивая до крайности.

— Я была такой, – прошептала Венли. – Когда-то.

Рабониэль резко взглянула на нее, и Венли поняла свою ошибку. Она сказала это в ритме утраты. Одном из тех старых ритмов, которые Царственные не должны были слышать.