Книга Ритм войны. Том 2, страница 255 – Брендон Сандерсон

— Пожалуйста, не превращай это в очередную лекцию, Эшонай, – отрезала Венли. – Просто… перестань, ладно?

Эшонай замолчала, потом запела в ритме примирения. Некоторое время они сидели вдвоем, свет снаружи тускнел по мере того, как солнце клонилось к горизонту. Венли поймала себя на том, что тоже напевает в ритме примирения. Она исследовала ритм и отыскала дополнительный тон, пытаясь снова – на короткое мгновение – звучать в гармонии со своей сестрой.

Эшонай сменила ритм на тоску, и Венли последовала ее примеру. А потом она сама осторожно перешла на ритм радости. На этот раз Эшонай последовала за ней. У них стала получаться песня, и Венли ее запела. Прошло… много лет с тех пор, как она практиковалась петь. Она давно перестала думать о себе как об ученице хранительницы песен; теперь, когда они объединили семьи, поддержанием традиций могли заниматься другие.

Но она все еще помнила песни. Это была Песня Рассветов. Обучающая, предназначенная для подготовки малыша к более сложным ритмам и песням. Было что-то приятное в простой песне, которую можно было хорошо спеть. Ее можно было усложнить на свой лад. И можно было ощутить душу песни, не думая о пропущенных словах или фальшивых нотах.

Она допела до конца и замолчала; голос Эшонай постепенно затих. Снаружи сгустились сумерки. Совершенно неподходящее время для Песни Рассветов. Тем не менее Венли была рада, что все так славно получилось.

— Спасибо, – сказала Эшонай. – За все, что ты делаешь. Тебе не воздали должное за формы, которые ты нам подарила. Без боеформы у нас не было бы ни единого шанса противостоять человекам. Скорее всего, мы уже были бы их рабами.

— Я… – Венли попыталась настроиться на уверенность, но ритм ускользнул от нее. – Раз вы с Демидом знаете, что я сделала, пренебрежение других можно и перетерпеть.

— Как думаешь, ты могла бы найти мне другую форму? – спросила Эшонай. – Форму, которая позволила бы говорить лучше, более дипломатично? Я могла бы пойти к человекам и объяснить, что произошло. Может быть, мне удалось бы встретиться с Далинаром Холином. Я чувствую, что… он может меня выслушать, если я найду его. Если бы только язык слушался меня. Они не знают ритмов, и им так трудно все объяснить…

— Я попытаюсь, – сказала Венли и поняла, что слышит ритм мольбы.

Почему? Она же на него не настраивалась.

— Тогда, может быть, я смогу объясниться и с тобой, – тихо сказал Эшонай, поникнув от усталости. – И при этом не будет казаться, что я читаю нотации. Ты бы поняла, что я на самом деле чувствую. Мама бы поняла, что я не пытаюсь убежать. Я просто хочу увидеть…

— Когда-нибудь ты это увидишь, – пообещала Венли. – Ты увидишь весь мир. Каждый яркий цвет. Каждый край и каждый народ. Услышишь каждый поющий ветер.

Эшонай не ответила.

— Я… я делала вещи, которые тебе могут не понравиться, – прошептала Венли. – Я должна рассказать. Но ты объяснишь, что мои поступки неправильны, а ты всегда права. Это часть того, что я ненавижу в тебе.

Но ее сестра уже задремала. Жесткий осколочный доспех удерживал Эшонай в сидячем положении; она тихо и равномерно дышала. Венли поднялась на ноги и вышла.

В ту ночь она впервые отправилась охотиться на спренов бури.