Книга Измена. Дракон не стоит моих слёз, страница 89 – Аурика Рейн

— Ну, не знаю. По-моему наоборот, добро нужно воспитывать, а агрессия — это естественное желание человека. Бей или умри. Мы заточены на выживание.

— Да, но отсутствие воспитания — это тоже внешний фактор.

— Значит, — я легла грудью на поручень и свесила руки вниз, — мы не виноваты в том, кто мы есть. Все наши внутренние ценности — результат внешних факторов.

— В каком-то смысле да. Но нам всегда есть, куда расти. И, можно сказать, что каждый по-своему виноват, если сегодня не стал немножко лучше, чем вчера.

— Какой у тебя сегодня философский настрой, — я бросила лукавый взгляд на его мерцающие в полумраке серебристые глаза.

— Обо многом пришлось подумать.

Его губы тронула едва заметная улыбка, и я выпрямилась, подозрительно сощурившись:

— Ты что-то задумал?

— От тебя ничего не скроешь, — одобрительно кивнул он, а потом взглядом указал на крышу палубы.

Я обернулась. Там, наверху, как будто мерцал огонь, но ничего толком не было видно. Вопросительно посмотрела на мужа.

— Это сюрприз, — шепнул он и, взяв меня за руку, повёл по лесенкам наверх.

А там, на самой высокой точке корабля — если не считать мачт, конечно, — царила настоящая романтика. Вся крыша была выложена красными подушками, которые, опираясь на бортики, формировали уютное гнёздышко. В углу стоял низенький столик, на котором стояли тарелки с закусками, два бокала и бутылка чего-то мне не знакомого. В центр столика был вмонтирован подсвечник, а в нём горела свеча, и огонёк, хоть и прикрытый стеклянным куполом, беспокойно дёргался от порывов ветра.

— Какая красота, — выдохнула я, забираясь в мягкое гнёздышко. — Ты запомнил?

— Твой сон? Конечно запомнил. Берёг на какую-нибудь подходящую дату, но, сама знаешь, как оно всё пошло.

Он забрался следом, закрыл дверцу и накрыл её несколькими подушками, окончательно сформировав гнездо. Стоя на коленях, я крепко обняла его. В глазах щипало. Наверное, это был самый счастливый момент в моей жизни.

И все напасти ни по чём. Главное, что у меня есть он. А я — есть у него.

— Знаешь, — выдохнула я ему в губы, — что-то мне сейчас совсем не хочется есть.

Он не стал отвечать. Не стал улыбаться, подмигивать или ещё как-то показывать, что услышал меня. Вместо этого он накрыл мои губы поцелуем, а потом потянул за поясок платья, распуская его. Расстегнул пуговку за пуговкой. Спустил платье ниже, обнажив меня по пояс и позволив ветру ласкать моё тело.

Я начала расстёгивать пуговицы его рубашки в ответ. Знакомое, родное, сильное тело. Шрамы на плече. Впадинки в местах, где она мышца перетекает в другую. Мы так долго не были по-настоящему вместе. И даже в те разы, когда нам удавалось остаться наедине, мысли и заботы всё равно оставались с нами. И теперь они словно рассеялись, рассыпались прахом по морскому ветру, оставив нас наедине с блаженством.

Он неторопливым движением уложил меня на мягкую поверхность постеленного матраса, придерживая рукой под лопатками, и покрыл поцелуями каждый сантиметр моей шеи, плеч, ключиц. Только такой холодный и сдержанный человек, как он, мог быть настолько преданным и внимательным в постели. Его тепло окутывало меня, не позволяя прохладному ветру взять надо мной власть. И через несколько упоительных минут на мне не было уже ничего.