Книга Измена. Дракон не стоит моих слёз, страница 16 – Аурика Рейн

Сей факт его почему-то насмешил, но я насторожилась. Асфиксия, тем более у ребёнка, может иметь самые разные последствия, тем более что он мог оставаться без кислорода довольно долго.

— Это ужасно, — я покачала головой.

— Вот тогда всё и началось. Я просто… слетел с катушек. Если нянечки считали, что со мной было сложно, то после смерти отца со мной стало просто невозможно. Потом в скорости сгорела и мать.

— Сгорела? Разве это был не сердечный приступ?

— Он самый, — кивнул Даар. — На нервной почве. Кеннан, который был ближе к маме, чем к папе, винил меня не только в его смерти, но и в её, считая, что до сердечного приступа её довели переживания обо мне.

Дракон замолчал, а мне было нечего сказать. Невозможно поддержать человека, когда речь идёт о таких необратимых событиях прошлого. Никого из них уже не вернуть. И…

Я внимательно посмотрела на него.

… И, наверное, он и сам винит себя во всём, что произошло.

— Марек заменил нам и отца, и мать, — продолжил Даар, складывая в печь обломки маленького стула. — Сколько бы он ни работал, Марек не смог бы заработать отцовский титул и сохранить то, что верной службой заработал род Кронштайн.

Я кивнула. Мать Кеннана похоронила одного мужа, прежде чем встретила своего истинного. Это было счастливым стечением обстоятельств, потому что одинокую драконицу без рода и племени, да ещё и с ребёнком на руках, вряд ли кто взял бы замуж. Марек по праву рождения не имел никакого наследственного титула — именно поэтому обязанность продолжения рода для сохранения титула и имений легла на плечи Кеннана.

Впрочем… выходит, не только Кеннан мог бы сохранить титул. Но и Даар тоже.

— В конце концов я связался с плохой компанией, — Даар покачал головой. — Много всякого натворил. Такого, о чём и самому вспоминать не хочется. В конце концов мне пришлось бежать из страны. Я долго скитался по миру, стал сначала юнгой, потом матросом, дослужился до боцмана. Море успокоило меня. Я… сильно поменял свои взгляды на эту жизнь, на людей, на мир вокруг и на то, как мои поступки могут отражаться на других людях.

Он посмотрел мне прямо в глаза и добавил:

— Я теперь совсем другой человек. Помни об этом, когда тебе снова начнут рассказывать о моём прошлом.

— Если честно, — неловко ответила я, — мне никто про тебя ничего не говорил.

— Вот как? — он вскинул бровь. — Никто и ничего?

— Никто и ничего. До этого дня я не знала даже о твоём существовании.

Он тихо рассмеялся.

— Вот я дура-ак… Расшаркивался тут перед тобой, а они не соизволили даже сообщить тебе о моём существовании! Вычеркнули меня из своей жизни — и всё тут. Впрочем, правильно. Я бы и сам так сделал.

— Как тебя принял Марек? — спросила я. — Когда ты вернулся. Он не злился на тебя?

— Нет, — Даар закончил перекладывать вещи в печь. Они горели с совершенно неправдоподобной скоростью. — Принял, как заблудшего сына. Сначала строжился, но быстро отошёл.

Он перевёл дыхание и после короткого молчания тихо произнёс:

— Я слышал, что у вас произошло. И хотя понимаю поступок Кеннана, не могу не понять и твоих чувств. Знаешь, море здорово прочищает голову. Я скоро отбываю в плавание до берегов Анандии и обратно. Если хочешь, украду тебя. Сорок дней только ты, ветер и море.

Я не нашлась с ответом. Его слова звучали так заманчиво и красиво, но мысль о том, чтобы бросить всё и уйти в никуда, несколько напугала меня.