Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 70 – Инесса Голд

Мстислав нанес короткий, пугающе расчетливый удар, выверяя угол и силу так, чтобы причинить максимальную боль, но не лишить пленника сознания от болевого шока. Связной издал булькающий, нечеловеческий вой, задергавшись в цепях.

— Еще раз, - голос князя прозвучал монотонно, как гудение сломанного генератора наверху. - Названия торговых рядов, через которые люди Лязгова выводили деньги для оплаты яда. Адреса.

Я не отшатнулась в ужасе. Не закрыла лицо руками и не собиралась врываться внутрь с гуманистическими проповедями о правах человека. В прошлой жизни я много лет резала человеческую плоть скальпелем, ампутировала раздробленные конечности и видела смерть в самых неприглядных ее формах. Я прекрасно понимала механику боли.

Но сейчас, глядя на ровную, методичную жестокость этого лощеного аристократа, я видела голую изнанку Империи. Мстислав Патронов не был спасителем на белом коне. Он был цепным псом, карательной машиной, способной выпотрошить человека голыми руками ради безопасности своей семьи и своего государства.

Мой взгляд скользнул по его напряженной спине, по сильным рукам, методично ломающим чужую волю. В груди шевельнулся первобытный, холодный трепет. Это была его истинная природа. Та самая тьма, в которой он жил годами, скрывая ее за идеальными манерами и часовыми механизмами в кабинете. И самое страшное заключалось в том, что эта кромешная тьма не вызывала у меня отвращения. Наоборот, глубоко внутри ворочалось извращенное, абсолютно дикое чувство безопасности от понимания того, что этот монстр сейчас стоит на моей стороне.

Я толкнула дверь плечом и шагнула через порог, стараясь ступать твердо. Положила сложенный лист рецепта на пустую деревянную бочку у входа. Шорох плотной бумаги в гулкой акустике пыточного подвала показался оглушительным.

Мстислав замер. Он медленно повернул голову. На его бледном, заострившемся лице не дрогнул ни один мускул, но черные глаза мгновенно сфокусировались на мне, считывая мою реакцию. Его руки от запястий до локтей были покрыты свежими темными брызгами.

— Рецепт на препараты железа для Авроры, - сухо произнесла я, выдерживая его тяжелый, немигающий взгляд. - Катера должны уйти на рассвете. Мне нужна ваша подпись на путевом листе.

Князь молча бросил металлический стержень на пол. Тот звякнул о камень, откатившись в сторону решетки стока. Мстислав подошел к бочке, взял из моего кармана графитный карандаш и, даже не просматривая список медикаментов, размашисто расписался в самом низу страницы. На белой бумаге остался четкий, смазанный отпечаток его большого пальца, испачканного в чужой крови.

Он протянул мне рецепт.

— Иди наверх, Зоя. Жди меня там, - произнес министр, и в его ровном, низком голосе впервые за этот бесконечный день прозвучала глухая, смертельная усталость.

Глава 21

Пятна чужой крови на медицинских рецептах обычно означают врачебную халатность. На моем рецепте этот бурый след отпечатка большого пальца Мстислава означал нечто иное - контракт, условия которого мы только что утвердили в подвале.

Я поднималась по ступеням винтовой лестницы, плотно прижимая ладонь к чугунным перилам. Кожа на пальцах горела после утреннего мытья в едкой щелочи, а жесткие корки на ободранных коленях натягивались при каждом движении ног, грозя лопнуть под плотным серым хлопком юбки. Четвертые сутки после встречи с кованым сапогом конвоира на брусчатке - самое паршивое время для травмированных тканей. Отек сошел, но теперь ребра при каждом глубоком вдохе отзывались острой, режущей болью. Дышать приходилось мелко, одними ключицами, стараясь держать спину идеально ровно.