Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 37 – Инесса Голд

Глава 11

Любой диагноз - это шифр. Набор разрозненных симптомов, которые нужно собрать в единую, логически выверенную клиническую картину, чтобы увидеть настоящую болезнь. За двадцать пять лет работы в экстренной хирургии я научилась читать тела пациентов как открытые книги, безошибочно распознавая ложь, скрытые внутренние кровотечения и застарелые травмы.

Но сейчас передо мной лежал бумажный пациент, и мой мозг откровенно буксовал.

Я сидела в просторной библиотеке особняка Патроновых, с силой растирая саднящие от тусклого, подрагивающего электрического света глаза. На массивном столе красного дерева покоился раскрытый гроссбух старой Зои. Страницы пестрели латинскими знаками унций, драхм, сложными алхимическими символами и обрывками перевернутой кириллицы. Прежняя владелица моего тела оказалась на редкость параноидальной особой. Она надежно спрятала свои грязные секреты под дикой смесью аптекарской тайнописи и личного шифра.

Чтобы не отключиться прямо над столом, я сделала большой глоток давно остывшего, горького черного чая. Прагматичная доза кофеина была единственным топливом, которое сейчас держало меня в сознании. Травмированные на брусчатке ребра ныли тягучей, пульсирующей болью, напоминая о себе при каждом неосторожном, глубоком вдохе.

Мне катастрофически не хватало "анамнеза" этого зашифрованного текста. Какого-то ключа, отправной точки, от которой можно было бы оттолкнуться для лингвистического анализа.

Сдавленный, панический вскрик дежурной горничной, донесшийся из коридора, заставил меня мгновенно отставить чашку в сторону. В этом крике не было наигранной театральности - только животный, первобытный испуг.

Я вскочила, проигнорировав протестующий хруст затекшей шеи и острую вспышку боли в грудной клетке, и быстрым шагом бросилась в левое крыло.

Возле дверей в покои Авроры я на ходу сорвала с медного крючка плотный льняной медицинский фартук и одним привычным движением накинула его поверх своего серого платья, туго завязывая тесемки на пояснице. Правила строгой асептики нельзя нарушать даже в самых экстренных ситуациях, особенно когда ты работаешь с открытыми слизистыми и риском инфекции.

В спальне пахло тяжелым, пробивающимщимся сквозь карболку потом и железистым, пугающим ароматом свежей крови.

Девочка металась на смятых простынях. Экстракт белладонны, который я ювелирно отмерила ей пару часов назад, свою задачу выполнил - каменный мышечный панцирь спал. Но глубочайшее нервное истощение и ночной кошмар, помноженный на токсикологический шок, сделали свое черное дело. Организм Авроры, не выдержав колоссального стресса, решил банально избавиться от непосильной нагрузки.

— Кровь, госпожа Зоя, - громко всхлипнула дежурная горничная, в ужасе комкая в руках полотенце. - Она как закричит во сне, а потом...

Я решительно откинула край тяжелого стеганого одеяла. Маточные сокращения уже начались. На чистой ткани расплывалось отчетливое бурое пятно. Угроза самопроизвольного выкидыша перешла в острую, критическую фазу.

— Без паники. Принеси три плотных одеяла, скатай их в тугие валики и подложи ей под таз. Быстро! - жестко скомандовала я, рывком открывая кожаный саквояж, великодушно оставленный доктором Добротновым после вчерашнего визита. - Нам нужна немедленная физиологическая разгрузка органов малого таза. Гравитацию еще никто не отменял.