Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 112 – Инесса Голд

— Вы понимаете, что сейчас делаете? - спросила я тихо.

— Да.

— Это не просто танец.

— Я знаю.

— После этого вас будут обсуждать.

— Меня обсуждают с пятнадцати лет.

— Меня тоже.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах мелькнула темная нежность.

— Тогда пусть обсуждают нас вместе.

Музыка вела нас вдоль зала. Я видела лица. Любопытство, злость, шок, расчет. Видела юных девушек, которых матери прочили Мстиславу. Видела мужчин, прикидывающих политические последствия. Видела Глафиру, стоящую у колонны с видом полководца, удачно занявшего высоту.

Когда танец закончился, Мстислав не отпустил мою руку.

Он повернулся к залу.

— Господа, - произнес он.

Музыка смолкла не сразу, но быстро. Распорядитель побледнел и махнул оркестру.

— Чтобы избавить вас от догадок, - продолжил Мстислав тем самым голосом, которым, вероятно, зачитывал приказы о закрытии государственных заговоров, - сообщаю сам. Зоя Андреевна станет моей женой. Дом Патроновых просит считать ее моей невестой с сегодняшнего вечера.

Тишина ударила сильнее аплодисментов.

Я не ожидала.

То есть ожидала когда-нибудь разговора, решения, возможно, спора. Не публичного объявления посреди Императорского бала, где каждая дама с ядовитым языком теперь должна была проглотить собственную улыбку.

— Вы могли предупредить, - сказала я тихо, не двигая губами.

— Ты могла отказаться.

— Здесь?

— Ты и не в таких местах спорила.

Справедливо.

Глафира подошла первой.

Ее трость стукнула по паркету один раз, второй. Зал расступался перед ней с той охотой, с какой ткани расходятся перед острым скальпелем.

— Наконец-то, - сказала она достаточно громко, чтобы услышали ближайшие ряды. - Я уже начала опасаться, что мой племянник так и останется умным, опасным и неженатым, что для общества куда вреднее, чем просто опасным.

Она взяла мои руки.

— Поздравляю, деточка.

Потом повернулась к залу.

— Господа, вы невежливо молчите.

И зал поклонился.

Не весь сразу, нет. Сначала генерал-губернатор. Потом его жена. Потом те, кто умел считать быстрее гордости. Затем остальные. Волна поклонов прошла по залу, ломая сопротивление так же уверенно, как правильно наложенный зажим останавливает кровотечение.

Софья Павловна склонила голову последней. Неглубоко, но достаточно.

Я стояла рядом с Мстиславом и вдруг ясно поняла: я не становлюсь украшением его победы. Не превращаюсь в спасенную повитуху, поднятую милостью князя. Я вхожу в этот зал с кровью на руках, знаниями в голове, своими потерями, своей злостью и своим выбором.

Княгиня - не диагноз.

Но статус иногда бывает полезным инструментом.

— Ну что, - тихо сказала я Мстиславу, когда зал наконец зашевелился, возвращая себе дыхание. - Теперь мне понадобится лечебница.

Он посмотрел на меня с почти опасным спокойствием.

— Уже распоряжусь.

— Бесплатная. Для женщин. И с нормальной стерилизационной.

— Разумеется.

— И чтобы врачи мыли руки.

— Это будет самым страшным пунктом реформы.

Я впервые за вечер улыбнулась без защиты.

— Привыкайте, ваша светлость. Я только начала.

Эпилог

Карболка пахнет домом.

Когда-то я решила бы, что такая мысль говорит о профессиональной деформации. Теперь просто улыбнулась, снимая окровавленные перчатки над эмалированным тазом. Операция была сложной: фибромиома у женщины, которую три врача до меня отправляли «терпеть, пока Бог не приберет». Бог, как обычно, оказался занят, поэтому пришлось вмешаться мне.