Книга Давай поверим в нас, страница 57 – Елена Архипова

— Конечно, мне все обработали и зашили, надо было остановить кровь. А через неделю моё лицо раздуло как мяч. Пришлось все по новой вскрывать и вычищать гной. Инфекция. С полотенца, с гвоздя, со щепок. Потом еще неделю раны не зашивали и не давали им затянуться. Вычищали гной и инфекцию. Зашивали потом, уже как получалось. Отсюда страшные келоидные рубцы.

Настала очередь Людмилы рвано выдыхать. Андрей, услышав её выдох, расценил это по-своему:

— Знаю, что напрашивается вопрос, мол, почему я не сделаю пластическую операцию по их удалению, - Андрей невесело рассмеялся. - Ни один пластический хирург, ни один гуру не берется их удалить без последствий. Оказывается, и это моя личная особенность, слишком близко проходит лицевой нерв. Можно убрать келоидные рубцы, но тогда я получу паралич всей левой половины лица. Тут без вариантов. Вчера мне это подтвердили в очередной раз.

Андрей шумно выдохнул – воспоминания и сам рассказ явно давались ему тяжело.

— Я думал, что не может быть ничего страшнее того, что я вижу каждый день в зеркале. Оказывается, может - это как раз и есть паралич половины лица. Знаешь, как это проявляется? - он явно не ждал, что Людмила ответит, а потому продолжил говорить:

— Абсолютно неподвижная половина лица, отвисшее, вывороченное нижнее веко, верхнее будет урезано, чтобы оно не перекрывало глаз совсем, обвисший угол рта с постоянно текущей слюной и, скорее всего, нарушение речи.

Андрей замолчал, а Люда невольно содрогнулась, представив это.

— Жена, узнав, что лицо мне исправить не получится, ушла, прихватив половину состояния. Она не привыкла себя в чем-то ограничивать, урод ей был рядом не нужен, а вот от денег моих она отказываться не стала. Я не стал спорить и отдал ей её половину. Зачем мне женщина, которой я противен. Я покупал, а любовницы всегда продавались - я себя не обеляю и не оправдываю. Что было, то было. Не всем так повезло, как твоему Егорычу и его жене.

В этот момент где-то совсем рядом проехала машина скорой помощи, завывая сиреной. Людмила это услышала и с наружи, и из телефонной трубки.

“Значит, он всё-таки здесь, на парковке”, - догадалась.

Уже понимая, к чему Андрей всё это ей говорит, она вышла из своего автомобиля и, продолжая держать трубку телефона у уха, огляделась. Его автомобиль она узнала сразу. Она уже видела его в тот день на парковке перед офисом Димона. Медленно двинулась в направлении его автомобиля, продолжая держать телефон у уха.

Остановилась в нескольких метрах, встав лицом к нему. Андрей, глядя на нее через лобовое стекло своего автомобиля, продолжил:

— У тебя еще есть возможность уехать, не ставя себя в неловкое положение и не портя настроения от созерцания моего уродства. Поверь, ты далеко не единственная, кто не может смотреть мне в лицо. Но брезгливость и отвращение - это не самые страшные эмоции. Жалость - вот что самое страшное.

— Жалеют слабых и никчемных. Ты не относишься ни к тем, ни к другим! - Люда произнесла это жестко, словно отрезала.

Сказано это было ею в телефонную трубку, но смотрела она при этом Андрею в глаза.

Их разделяло расстояние в несколько метров, но они оба слышали дыхание друг друга слишком близко, от чего создавалось впечатление, что они смотрят друг другу в глаза.