Книга Давай поверим в нас, страница 30 – Елена Архипова

— Да, кажется, был в синем, - Егор задумался, пытаясь вспомнить цвет костюма Беркута-старшего, и, поняв, что не может этого сделать, ругнулся:

— Блядь, Люсьена, да не помню я цвет его глаз и костюма! Там при виде его уродливого шрама какие, к херам, глаза и запахи? Там же не видишь ничего, кроме этого страшного шрама через половину морды!

— Ну да, ну да, - Людмила заторможено покивала. - Шрам у него страшный.

— Говорят, Андрей платит бешенные бабки админам и вычищает эти свои фотки из эфира. Сам почти никуда не ходит, не дурак же, - и замечает, и понимает, что все только это его уродство и видят. Но именно поэтому за ним и охотятся все эти…, - помолчал, подыскивая правильное определение, - стервятники и любители покопаться в чужом грязном белье и личной жизни.

— Да уж, этим шакалам плевать на человека и на то, как они этим его ранят. Им лишь бы залезть в личную жизнь и срубить на этом хайпа да бабла побольше, - Людмила опять поддакнула.

Егор впился в Люсьену внимательным взглядом сквозь стекла своих стильных очков:

— Так ты с ним знакома? Или уже нарыла о Беркуте инфы в интернете?

— Не знакома и не успела еще нарыть. У лифта мы с ним в тот день столкнулись, - пояснила, словно выныривая из своих воспоминаний, - они вышли, а я попросила его лифт для меня придержать. Эту ж падлу в офисе у Димона с Михой хрен дождешься!

Егор хмыкнул и кивнул, соглашаясь с замечанием о лифте.

Людмила же тем временем медленно, явно думая о чем-то своем, проговорила:

— Ну да, шрам у Андрея, конечно, уродливый…

Егор, невольно обратив внимание на то, как подруга назвала Беркута, внимательнее в нее всмотрелся, хотел сказать что-то еще, но та его опередила:

— Я вот уверена, что не просто так он с этим шрамом ходит. У него бабла - как фантиков у дурака, давно бы уже пластику себе сделал. Сейчас чего только не поправляют, были бы бабки!

— Допустим, - Егор кивнул, соглашаясь и пытаясь понять, к чему она клонит.

— А раз Беркут не исправляет это свое приобретение, значит, не может…

— Ну логично, да, - Егор покивал.

— И знаешь, Егорыч, - Людмила проговорила это медленно, но уверенно, - у него этот шрам болит… Очень болит… Не спрашивай, откуда знаю. Знаю и всё. Он наверняка и пластику поэтому не делает, что ему врачи не разрешают.

— Да, вполне может быть, - Егор, наконец, уловил мысль подруги, и настала его очередь говорить задумчиво и медленно.

— Егорыч, а давай-ка мы с тобой не будем пока Димону с Михой ничего говорить. Пусть пока думают, что я не знаю ничего об уродстве Беркута-старшего. Есть у меня один план, как нашего барана по имени Димон на место поставить.

— Поделишься?

— Он ведь хотел, чтоб я с Беркутом была? Вот я и буду!

— Люсьена, может, не надо? - засомневался Егор.

— Егорыч, ты не понял. Я сейчас не в пику Димону! Веришь, в первый раз понимаю, что встретила того, с кем хочу не просто переспать, а ребенка родить! - Людмила смущенно улыбнулась.

Егор хотел было что-то возразить, но, поймав смущение той, которую мало чем можно было смутить, твердо и уверенно произнес:

— Понял. Принял! Я на твоей стороне. Чем могу - помогу! - Егор протянул Люсьене кисть, сжатую в кулак.

— Спасибо. Заметано! - она протянула к нему свою, сжатую так же. Друзья стукнулись сжатыми кулаками и одновременно, не сговариваясь, произнесли: