Книга Крысиный король, страница 68 – Валерий Шарапов

— Знаешь, что самым трудным для меня было на фронте? – вдруг спросил он.

— Что? – заинтересовался Плотников.

— Победа, – признался Денис Семенович. – Вроде война уже кончилась, а ты все равно служишь. И тянулись же тогда дни, Андрейка! Я за эти месяцы годы прожил! – засмеялся он. – Только к следующей весне демобилизовался.

— Да уж, тяжело было, – согласился Плотников.

— Ничего, поймаем этого контрабандиста, нас еще к награде представят, – убежденно сказал Калашников и улыбнулся.

Толпа зрителей потихоньку, подгоняемая звонком, двинулась в зрительный зал. Вокруг царила привычная перед спектаклем суета. Разговоры, смех, стук каблуков, музыкальная какофония разыгрывающихся музыкантов, все это сливалось в особый, будоражащий сердце каждого театрала, гул.

Немного в стороне остался стоять мужчина в безупречном костюме, с кожаным портфелем в руках. Он не спешил проходить в зрительный зал, скользя по толпе равнодушным взглядом.

Когда в холле почти не осталось посетителей, мужчина не спеша подошел к афише. Бросил на нее беглый взгляд и уже хотел уходить, как его внимание привлекло движение в глубине вестибюля.

Из служебного помещения открылась дверь, и в холл, заметно нервничая, суетливой походкой вышел Пищальников. По случаю закрытия сезона он был одет в белую рубашку и простые черные брюки.

— Добрый вечер, Василий Петрович, – неуверенно сказал Пищальников.

— Добрый вечер, – ответил на приветствие мужчина и замолчал, ожидая следующего шага со стороны Пищальникова.

— Нам лучше пройти, где нас никто не побеспокоит, – запинаясь, предложил Александр Петрович.

Он провел Базиля вглубь служебных помещений, в костюмерную. Там, окруженный театральными костюмами, посреди брошенного реквизита, Александр Петрович как величайшую драгоценность извлек из ящика стола коробку с игрушками.

— Такие экспонаты вы могли видеть в Гатчине, – словно извиняясь, начал он. – Это, конечно, не личная забава государя, да и по времени это скорее середина девятнадцатого века. Они достались мне случайно, – продолжил он, не торопясь показывать свои богатства.

Базиль со снисходительной улыбкой смотрел на него. Казалось, он получает удовольствие, заставляя Пищальникова чувствовать себя неловко.

— Я никогда не был коллекционером, и вот эти вещи мне подарили. Пушки были в плачевном состоянии. Я отреставрировал их. А фигурки солдат вы и сами видите… время к ним безжалостно. Это, конечно, повлияет на стоимость. Но хоть что-то, – вымученно улыбнулся он. – Мне очень нужны деньги.

— Я понимаю, – сказал Василий Петрович. – Могу я? – Он указал на коробку.

— Да! – спохватился Пищальников и стал осторожно выкладывать свои сокровища на стол.

— В Гатчине они стреляют, – сообщил он, указывая на пушки, – эти куда проще. Простое олово. Могли быть в семье зажиточного купца, – предположил он.

Базиль ничего не ответил. Он взял один экземпляр и долго рассматривал потертости на игрушке.

— Где клеймо мастера? – услышал Пищальников вопрос.

— Нет клейма, – растерянно ответил тот. – Их делали не придворные мастера. Для простой публики клеймо не ставили. Производство было кустарным.

— Это любопытно, – сказал Базиль, – но я не могу дать за них много. Вы сами сказали, что производство кустарное и проведена большая реставрация.