Книга Опрокинутый в жизнь, страница 185 – Алексей Небоходов

— Ждёт, — сказала она и вернулась к бумагам.

Коридор оказался коротким и тёмным, с потрескавшимся линолеумом на полу и желтоватыми пятнами на потолке. В дальнем конце виднелась дверь с табличкой «Бракосочетание». Она была прикрыта не до конца, и из-за неё доносился приглушённый разговор. Кира шла первой — быстро, не оглядываясь, и Петя видел, как напряглась её шея и как она один раз дёрнула плечом, будто отгоняя какие-то мысли. Полина следовала за ними, прижимая букет к груди обеими руками, как школьница — стопку тетрадей.

Из окна в конце коридора было видно море — тёмное, с полосами пены у берега. Чайки скользили над водой, их крики доносились сквозь открытую форточку, смешиваясь с тиканьем часов на стене. В коридоре пахло старой бумагой, пылью и — откуда-то снизу, от форточки — морем, водорослями, мокрым песком.

Петя остановился на секунду, глядя в окно. Потом потянулся к карману брюк, вынул что-то маленькое, блеснувшее на мгновение в луче света из окна, и сжал в кулаке.

Кира заметила это движение, но ничего не сказала. Взяла его за руку — левую, ближнюю к ней — и они пошли дальше молча, Петя чувствовал её пульс в подушечке большого пальца, быстрый, частый, не совпадающий с его собственным.

— Пошли, — прошептала она, и они двинулись дальше по коридору, к приоткрытой двери с табличкой.

Комната для бракосочетаний была такой же, как и всё в этом здании — старой, обшарпанной, но чистой. Длинный стол, покрытый красной скатертью с выцветшими пятнами, несколько стульев по обе стороны, картина на стене — пейзаж с морем, написанный явно не профессиональным художником, а кем-то из местных. За столом сидела регистратор — женщина лет пятидесяти в тёмно-синем костюме. Рядом стоял молодой помощник с папкой документов в руках.

Женщина подняла на них глаза, когда они вошли, и кивнула — коротко, по-деловому, не разглядывая.

— Алексеев и Волкова? — спросила она, проверяя имена по бумаге перед собой.

Кира кивнула.

— Да, это мы.

Женщина кивнула в ответ и сделала знак помощнику, который тут же разложил на столе документы — заявления, паспорта, справки.

— Садитесь, — предложила она, указывая на стулья по другую сторону стола. — Сейчас всё оформим.

Церемония заняла меньше десяти минут. Вопросы о том, добровольно ли они вступают в брак, не состоят ли в другом зарегистрированном браке, не являются ли близкими родственниками. Ответы — короткие, по делу, без лишних слов. Подписи в документах — сначала Киры, аккуратная, с росчерком в конце, потом Пети — более угловатая, но уверенная. Кольца — простые, узкие, золотые, купленные в единственной ювелирной лавке Сегадайска за неделю до этого.

И вот женщина в синем костюме произнесла слова, которые меняли всё:

— Объявляю вас мужем и женой. Поздравляю с законным браком. Желаю счастья, взаимопонимания и долгих лет совместной жизни.

Кира смотрела на Петю, а он — на неё. Не на кольца на пальцах, не на документы на столе, не на Полину за спиной. Только друг на друга — молча, долго, пока регистратор собирала бумаги, а помощник щёлкал ручкой, ожидая, когда они освободят стулья.

И тогда Петя достал из кармана ракушку — белую, с розоватым отливом, которую нашёл в день смерти матери. Он хранил её на подоконнике среди своих ракушек всё это время. Перламутр отливал нежно-розовым под светом лампы.