Книга Опрокинутый в жизнь, страница 179 – Алексей Небоходов

Запах был первым, что поразило Петю. В Сегадайске всегда пахло морем — солёным, влажным, с тяжёлой нотой водорослей, гниющих у причала. Здесь же в воздухе висела выхлопная гарь вперемешку с дорожной пылью и чем-то металлическим, горьким, от чего першило в горле. Петя приоткрыл окно, но запах только усилился, стал навязчивее, плотнее.

Кира ехала молча, глядя прямо перед собой. Время от времени она бросала быстрые взгляды на Петю — короткие, скользящие, будто проверяла показания прибора. Но Петя сидел спокойно, глядя на мелькающие за стеклом пейзажи. Сначала сосновый лес, затем незнакомые поля, холмы, редкие рощи — всё это складывалось в новую картину, которой он раньше не видел.

— Хорошо? — спросила Кира после часа езды. Голос прозвучал странно — будто она говорила через сжатые зубы, хотя лицо её было расслаблено.

— Да, — ответил Петя. И, почувствовав, что она ждёт большего, добавил: — Интересно. Никогда так далеко не уезжал.

Она кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Плечи опустились — совсем чуть-чуть, но Петя заметил.

— Скоро приедем, — сказала она. — Ещё час с небольшим.

Город, в который они ехали, постепенно проявлялся на горизонте — сначала как серая дымчатая полоса, потом как скопление высотных зданий, сливающихся в единый силуэт. Он был больше Сегадайска — в два, может, в три раза. Петя видел это по количеству машин на дороге, по ширине проспектов, по этажности застройки. В Сегадайске самое высокое здание — пятиэтажная гостиница у вокзала. Здесь дома тянулись ввысь на десять, пятнадцать этажей, отражая солнце в сотнях окон.

Они въехали в город с южной стороны, проехали промзону с дымящими трубами, потом спальный район с одинаковыми многоэтажками, потом центральный парк с облезлыми скамейками и выцветшими качелями. Кира вела машину уверенно, без лишних манёвров, но пальцы на руле побелели, а плечи снова поднялись, как было на трассе до того, как он сказал «Интересно».

— Мы почти приехали, — сказала она наконец, сворачивая на улицу, которая вела к большому белому зданию с колоннами у входа. — Это медицинский институт. Один из лучших в области.

Петя посмотрел на него. Для больницы строение было слишком монументальным и официальным. Скорее, напоминало музей или административный корпус — с высокими окнами, широкой лестницей перед входом и флагштоком у парадного крыльца. На фасаде висела вывеска с названием института на латыни и по-русски, а у входа стояли два каменных льва, смотревших куда-то поверх голов прохожих.

Кира припарковалась на небольшой стоянке, выключила двигатель и повернулась к Пете.

— Слушай, — начала она, и голос у неё дрогнул на первом же слоге, хотя дальше она говорила ровнее. — То, что мы здесь будем делать… это очень важно. Я не могла сказать тебе раньше, потому что не была уверена. Но сейчас… — она сглотнула, — сейчас я почти уверена.

Петя кивнул. Он не понимал, о чём речь, но видел, что для Киры это важно, и этого было достаточно.

— Хорошо, — сказал он.

Кира выдохнула — долго, с облегчением, сквозь стиснутые зубы. Потянулась к нему через сиденье, обняла быстро, порывисто, и тут же отпустила.

— Пойдём, — сказала она, открывая дверь. — Опоздаем.

Внутри здание оказалось ещё просторнее, чем виделось снаружи. Высокие потолки с лепниной, широкие коридоры, устланные красными дорожками, деревянные двери с бронзовыми табличками. Пахло лекарствами и старой бумагой — смесь, знакомая Пете по поликлинике в Сегадайске, только здесь она была гуще, концентрированнее. В коридорах было пусто — видимо, шли занятия, и студенты сидели в аудиториях.