Книга Эффект Гуру, страница 3 – Наталья Ярошенко

Федя не ответив на её вопрос выпалил:

— Да она же не единственная наследница! Дочка ещё имеется.

— Да ну! Алёна? – Полина замолчала, уносясь в прошлое. Потом совсем серьёзно, как бы выражая мысли вслух заговорила. – Меня, кстати, раздражало, когда он приводил её в пример. Не она сама, а как наглядное пособие для воспитания наших нерадивых недорослей.

От неприятных воспоминаний она скривила губы.

— А мы, родители, выглядели злыми неумелыми дрессировщиками, – Полина с вызовом посмотрела на Шуру. – Знаешь, я сегодня компенсацию получила, когда услышала, что дочка на его похороны не пришла!

— Ты очень изменилась, – отозвался Федя.– Раньше, помню, в рот ему заглядывала.

Полина надолго задумалась, а потом почти весело продекламировала:

— Мир привык менять одежду,

Что ни день – уже в другой,

Так что нет различий между

Господином и слугой.

Она даже хлопнула рукой по рулю и, стряхнув задумчивость, бодро произнесла: – Ладно, давай тему менять. Кто там из новеньких появился в последнее время?

Федя надул щёки, изображая хранителя великих тайн.

— Месяца четыре назад, нет, чуть больше, – начал он с придыханием, – появилась у нас одна девица… ну, как девица, в винтажном возрасте.

Поля воскликнула:

— Ты прям как оценщик антиквариата! Если по аналогии, то ей где-то от двадцати пяти до сорока?

— Ну да, за тридцать, но вела себя как пубертатный подросток. Такой перезрелый инфантил. У нас её называли «хлопушка с конфетти». Мгновенно выстреливала разноцветными эмоциями, – он мельком взглянул на Полину. – В общем, полная противоположность тебе.

— У меня дома лекарство от спонтанной тяги к романтике, – тут же отреагировала Полина. – И вообще, после тридцати инфантилизм – это уже не милая черта, а психологическая деформация.

— Глядя на неё, я бы сказал, что уже психическая, – уточнил он, сделав акцент на последнем слове. – То рыдания, потом сразу истерический хохот. Словом, натуральная актриса, только на подмостках жизни.

Полина не отрывая взгляда от ленты асфальта уточнила:

— Так это ты про жизнь её говоришь или про профессию? Она где, в театре что ли работает?

Федя махнул рукой:

— Играет где-то. Да какая разница, – он помолчал, бессмысленно смотря на бегущие за окном дома. – Круглосуточная актриса. У неё занавес не опускался никогда.

В салоне на секунду стало тихо, слышен был только гул мотора. Полина прервала молчание:

— Ну а как Гуру на всё это реагировал? – её голос понизился, стал тише и предельно серьёзным. – Он ведь мастер. Довольно точно мог определить грань, где игра кончается и начинается клиника.

Федя задумался.

— А знаешь, мне кажется, какое-то время он развлекался этим представлением. Использовал её как реквизит. Это было эффектно, чёрт возьми! – Федя развёл руками. – Представляешь, скажет одно слово с холодной интонацией – и она тут же в рыдания. Другое потеплее бросит, а она уже хохочет как безумная. Прямо фокусник по управлению эмоциями.

— Ну понятно. Узнаю его, – почти зло выдохнула Полина, и её пальцы сильнее сжали руль. – Очень даже узнаю.

— Я не договорил же, – с обидой в голосе продолжил Фёдор, – в какой-то момент эта Актриса ему так досаждать стала, что он попросил меня не сообщать ей о семинарах. Вроде даже к психиатру направил.

— И-ии.. ? – протянула Полина свой вопрос.