Книга Игра в мафию, страница 134 – Ким Харим

Находясь в доме у Хван Чонсопа, Сокку думал, как ему быть. И думал долго. Это заняло шесть дней. Хван Чонсоп плакал и умолял оставить его в живых. Говорил, что никому не скажет. Поскольку с этой женщиной он встречался просто ради развлечения, его жизнь важнее, на первом месте. Но Сокку твердо решил его убить. Оставлять в живых свидетеля это, по сути, акт самоубийства.

Он убил его привычным способом – задушив. Это убийство принесло новые ощущения, поскольку изначальной целью решающего действа Сокку была Кан Юнчжон, но добавился еще и Хван Чонсоп, которому еще во время эксперимента не везло.

Ради идеального убийства он снова принял меры и пригнал участников к метро, будто проводился дополнительный эксперимент. Денег ушло больше, чем он планировал, но на самом деле Сокку некуда было их особо тратить.

Он долго чувствовал удовлетворение.

Во всем этом признался Чин Сокку и был передан в руки прокуратуры.

После этого в его тайнике были обнаружены многочисленные фотографии убитых им жертв.

Операция Кичжуна прошла благополучно, и он в тот же день пришел в сознание. Хёнгын, разделивший с ним ненастные дни, переживая за него, плакал у его постели, но первые слова Кичжуна были сказаны очень твердо:

— Где Чин Сокку?

Сразу после выписки из больницы Кичжун, который едва мог ходить, отправился в тюрьму к Сокку.

За минувшие две недели Сокку обрили, и он выглядел каким-то поникшим. Он не был похож на себя – плечи сжались, в нем сквозило какое-то бессилие.

Кичжун, сам того не заметив, прищурился. Вроде не такой это человек.

— Ну что, жизнь человеческая – прочная штука, а? – хмыкнул Сокку, как только сел перед Кичжуном.

Тому показалось, что он понял, почему у Сокку словно выбита почва из-под ног. Он знал, что вместе с полицией по странному совпадению тогда вошли жена с детьми. Жена ждала, что Сокку присоединится к ним, и волновалась, почему его нет, а дети забыли что-то дома и начали капризничать, поэтому все они вернулись раньше времени.

Не сказать жене о серьезности ситуации и наплести ей про путешествие было ошибкой. Для детей Сокку был небом и землей. Сколь презрение было его слабостью, столь же для него были важны отношения, в которых нет места презрению, и потому он сам стал контролирующим и авторитарным отцом.

То, что Сокку смог столько лет не убивать, обеспечивалось ему возможностью удовлетворять потребность в контроле и проявлении власти в своей семье по отношению к детям. А его наслаждение от вида мертвых тел удовлетворялось во время работы в полиции. Подтверждением тому могло служить то, что дети воспринимали отца как некоего устрашающего «властителя».

И когда они увидели злодея в поверженном состоянии, это нанесло сокрушительный удар по его эго.

— Я слишком поздно понял, что все это ловушка. Ладно, я проиграл. Повязал ты меня по рукам и ногам. – Сокку вращал глазами и словно выплевывал слова.

И сделка Кичжуна с Сокку, и то, как Кичжун пришел к нему домой и дал себя связать, – все это было спланировано.

Нельзя сказать, что Кичжун не переживал внутренний конфликт. Думал, может, взять и убить Сокку вот этими руками. Ему этого очень хотелось. Но он вспомнил лицо Хеын, которая написала стихотворение, в котором высказывала переживание о здоровье папы, и не стал этого делать.