Книга Игра в мафию, страница 125 – Ким Харим

И вот уже до Сокку можно было достать рукой.

В какой-то момент парень обернулся и, увидев Кичжуна, не раздумывая бросился на него. Они схватились в жесткой драке.

Сокку сел поверх Кичжуна и стал изо всех сил бить его кулаком. Намеревался выбить из него сознание, чтобы выиграть время и сбежать. У Кичжуна из носа лилась кровь, были разбиты губы. Параллельно с этим Сокку нащупывал кобуру. Кичжун заметил это, сбросил Сокку и сам сел на него. Их положение поменялось. Скрипя зубами, Кичжун целился в лицо врага.

— Как, как можно сделать такое с маленьким ребенком?! Как?!

Он ревел, словно зверь, потерявший детеныша. Весь его кулак был наполнен болью, которая копилась столько лет.

Кулак Кичжуна был измазан кровью Сокку. Кичжун уже бессознательно, практически инстинктивно продолжал бить. Откуда-то издали раздался голос Хёнгына:

— Господин Хон!

Он услышал ревущий голос Кичжуна.

Кичжун остановился. Сокку уже почти потерял сознание, у него не было сил сопротивляться. Кичжун протянул руку к кобуре, достал пистолет, поднялся. Затем, всем весом зафиксировав левую ногу Сокку, взвел курок. Глаза преступника округлились, и он задергал ногами:

— Не надо! Не надо!

Бах! Пуля пронзила левую ногу Сокку. Из раны брызнула темная кровь. Сокку издал ужасный вопль.

Кичжун обшарил карманы Сокку и нашел нож. Тот самый нож, которым он угрожал Юнги. От боли Сокку не заметил этого.

— Ты даже с первого раза убить не можешь.

Кичжун поднес нож к глазам Сокку. Он попытался подняться, стал дергать ногами, но ноги не слушались его. Он хотел пустить в ход руки, но Кичжун чиркнул ножом по правой подмышке.

— А-а-а-а… – Сокку изогнулся от боли. Он больше не мог двигать правой рукой. – С-слушай? Нельзя тебе так со мной…

Желая обезвредить его левую сторону, Кичжун хотел всадить нож в глаз Сокку, но остановился.

— А тело дочери? Уже не нужно? – В пустых глазах Сокку появилась осмысленность.

— Где оно? Что ты с ней сделал?

От мысли, что сейчас он может выдать информацию, у Кичжуна закружилась голова, будто вернулось на какое-то время утраченное сознание. Ее маленькое тельце…

— Ть…! – Это все, что произнес Сокку, выплевывая кровь изо рта.

— Что?

— Если меня прямо здесь отпустишь, скажу. Если задержишь или убьешь, никогда тебе не найти ее. – Будто забавляясь реакцией Кичжуна, Сокку захихикал.

Кичжун не отвечал, не мог. В руке был нож, но его не всадишь в злодея. Тело не подчинялось. Сознание словно отключилось.

Донеслись голоса приближающихся Хёнгына и охранников.

— Ну что, хочешь остаться в неведении до конца жизни?

В голове Кичжуна проносились разные мысли. Калейдоскопом проскакивали воспоминания, но не только о Хеын. Там были и другие жертвы. Фотографии их мертвых тел, на которые он смотрел чаще, чем видел себя самого в зеркале. Их прижизненные фото. И самая острая рана в сердце – Хеын. То единственное создание, которое наполнило жизнь Кичжуна восторгом. Она стала всей его жизнью, а потом пропала и лишила его того, что называют жизнью.

Нет, ни при каком условии такого злостного преступника отпускать нельзя. Он совершит убийство снова.

— Я покину страну через три дня. До этого разберись с запретом на выезд. Я пришлю эсэмэску с временем вылета. Приедешь туда, когда я зарегистрируюсь, и все дела. Прямо у прохода в самолет скажу, где тело, – выпалил Сокку, словно из пулемета, и протянул руку за визиткой с номером.