Книга Временщик 5, страница 115 – Дмитрий Билик

— И далеко такая?

— Нет, ты и глазом не успеешь моргнуть, – почему-то именно в этих словах проводника мне послышались угрожающие нотки. – Ну что, ты готов?

Я не был готов. Ни к смерти, ни к зависимости от пыли, ни к любым другим побочным явлениям. Моя душа терзалась сомнениями, страх подступал к горлу, заставляя прочищать его все чаще. Однако я почти уверенно произнес:

— Готов. Веди меня.

У каждого мужчины есть определенный этап инициации, после которого он перестает быть ребенком и становится взрослым. Тем, кто отвечает не только за совершенные поступки, но и за своих близких. Учится работать с последствиями ошибок, избавляется от инфантилизма, вливается в общественную жизнь.

Раньше все было довольно просто. Ребенок у каких-нибудь диких племен, достигнув определенного возраста, должен был стать охотником. И для этого его вынуждали пройти различные испытания. Для подростка порой чудовищные – простоять ночь на высоком столбе, пробежать по спинам быков, выдержать укусы диких муравьев и т.д. Племенные отношения уступили место сначала рабовладельческому, а после и феодальному обществу. И настоящий мужчина из охотника превратился в воина. Именно с тех времен появилась знаменитая присказка: «Не служил – не мужик».

Но человечество развивалось. Мышцы перестали быть прообразом мощи, сильные мира сего обычно выглядят как лысоватые дядьки с избыточным весом. А обряд инициации стал чем-то совсем диковинным, да и используется в основном у различных религиозных ортодоксов.

Вот взять, например, меня. В армии я не служил, за близких ответственность не нес, если только за себя, да и то не в полной мере. Вообще, об этом всем мне пришлось задумываться уже после того, как в мой мир явилась Игра. Если сказать проще – как такового обряда инициации и не было. Просто плыл по течению, как простите, то, что не может утонуть. И вот наконец своеобразный обряд инициации должен был состояться.

По словам Вратаря, все мы приходили из пыли. И в нее же и обращались после смерти. Заявление, к которому у меня были определенные вопросы, но я подумал, что спорить с проводником сейчас не самое лучшее занятие. Мы удалялись от крепости Вратарей, утопая по щиколотку в песке, и мне еще очень повезло, что один из Братьев оказался довольно разговорчивым.

— Так зачем вам пускать сюда Игроков?

— Потому что есть мед, и есть пчелы. Ведь именно так называются те диковинные создания в твоем мире?

— Так, – кивнул я. – Только я ни черта не понял.

— Понимание приходит со временем. И именно тогда, когда нужно. Это древняя мудрость.

— А что это за Яма?

— Место, где появляется пыль.

— Появляется? Из воздуха что ли?

— Прости меня, я неверно выразился. Место, которое наполняется пылью. Чем Яма глубже, тем пыли больше.

— Теперь все стало гораздо понятнее, – пробурчал я.

Вообще, мне было не вполне понятно, как Вратарь здесь ориентируется. Как в песне – степь да степь кругом. Точнее дюны. Сухой горячий ветер, дневной сумрак – небо надело кучерявый парик из туч – и шорох песка под ногами. Странное ощущение. Я чувствовал, что этот мир безопасен. Но вместе с тем он мне не нравился. Собственно, а какой из всех миров Сереже пришелся по душе после Отстойника? То-то и оно. Дом может быть только один. А на двух стульях усидеть невозможно.