Книга Временщик 4, страница 103 – Дмитрий Билик

«Темный» бесновался. Он походил на разъяренного тигра, бросающегося на клетку из тонких бамбуковых прутьев. Его подпитывало абсолютно все — лики, меч, злость. Все играло не в «мою» пользу. Рука с мечом задрожала, пытаясь сместить рукоять вниз. Учитывая, что для Грама плоть была как для кухонного ножа подтаявшее масло, жить Бранну оставалось всего ничего.

И вдруг ко мне пришло осознание. То, что «Темный» еще не добрался до полного обладания телом, но постепенно осваивался с одной из конечностей — понятно. Но эта смерть даст ему дополнительные силы. Нельзя кормить злость. Нельзя кормить страх. Я взглянул на обосравшегося Всадника, древнейшего из Игроков, и уже понял, что сделаю.

Меч в непослушной руке исчез, будто его и не было. Да, пусть правую конечность я контролировал все хуже, но инвентарь пока был мне подвластен. Стоило это сделать, как ментальная атака «Темного» стала сильнее. Я старался игнорировать ее, хотя вены вздулись, а капилляры в глазах лопнули. Потекли кровавые слезы. Я схватил левой рукой противника за шею и вкрадчиво произнес.

— Поклянись Игрой, что, если я отпущу тебя, ты уберешься из Отстойника и даже не будешь пытаться преследовать меня или моих друзей.

— Нет!! — «Темный» был в ярости.

— Что? — а вот Бранн меня не понял.

В ужасе он не мог отвести глаз от моего кровавого лица. Видимо, все силы сейчас ушли на процесс дефекации и работа мозга перешла в автономный режим. Однако Бранн достаточно быстро исправился. Стал постоянно кивать, что-то говорить про тихий уголок в мирах, заикаться, сбиваться с мысли.

— Поклянись.

— Что ты делаешь, идиот?! — бушевал «я». — Нельзя его отпускать! Он враг! И у него есть лики! Он сделает нас сильнее!

— Поклянись, — с нажимом сказал я, ибо мне все труднее было сдерживать «Темного».

— Клянусь Игрой, что…

Всадник, один из вестников того самого Апокалипсиса, которого боялись обыватели, лепетал свою клятву. Неимоверно волнуясь, чуть запинаясь, стараясь не смотреть мне в глаза. Будто в них, в глубине, видел чудовищного монстра, которого нельзя не бояться. Впрочем, так оно на самом деле и было.

Я чуть слышно мычал от той волны, что накатывала изнутри. Но все же клятву выслушал. Подождал, пока свечение окутает Бранна, и только тогда отпустил.

— В твоих же интересах как можно быстрее отсюда убраться.

И Всадник послушался. Он помчался так проворно, как только позволяли превратившийся в лед снег под ногам, дырка от Грама в брюхе и полные штаны… впечатлений. Я и без клятвы знал, он не вернется. Что-то Бранн увидел во мне. И это что-то его надломило. Всадника. Бога. Того, кто уничтожал существ ради развлечения, жаждал крови и мнил себя вершителем судеб. Я убил Всадника, не убивая его. Мы убили.

Перевертыш со своим приятелем тоже оказались достаточно благоразумны. Вспомогатель тащил на себе здоровяка. И они почти скрылись за поворотом. Это сражение оказалось за мной. Более того, вся кампания тоже. За исключением одного «но». Кое-кто был категорически не согласен с моим гуманизмом.

— Идиот! Ты пожалеешь! Я загоню тебя в такую дыру, из которой ты не выберешься никогда.

Я знал, что он прав. У меня не было больше сил сопротивляться «Темному». И перед тем, как «я» вырвался наружу, перед тем, как меня не стало, чьи-то руки легли на плечи.