Книга Временщик 2, страница 31 – Дмитрий Билик

Домовой засуетился со скоростью электровеника, летая по комнате, а я побрёл в ванну. Скинул всё тряпье и встал под душ. Намылился, натирая губкой кожу до красных полос, смыл пургаторскую грязь, снова намылился и смыл. Когда вышел, на кухне, напевая какую-то песенку, мельтешил Лапоть. Я прислушался к себе. Есть не хотелось, а вот спать…

Добрёл до дивана, разложил, застелил постель. Лёг, вытянулся и по телу пробежала дрожь. Господи, как хорошо-то. Все заботы и волнения нескольких последних дней превратились в нечто несуразное, спутанное, мутное. Я зевнул и провалился в сон.

Проснулся насильственно. То есть, не по своей воле. Где-то в ванной пиликал телефон. Судя по всему, уже довольно давно. Я продрал глаза — за окном темень, за стенами тихо. Похоже, ночь. Всё ещё в прострации поднялся на ноги и неуверенно побрёл за смартфоном. Поглядел на дисплей — Лиций.

— Алло, — сел я на крышку унитаза и зевнул.

— Сергей, почему так долго н-н-не брал телефон? Я нашёл и вс-с-сё устроил. Я знаю, где достать дьявольскую серу.

— Где?

— В Париже!

— А поближе нигде нет? — всё ещё не вполне понимая, о чем он говорит, пытался я уйти в энергосберегающий режим.

— Дай сюда, — послышался приглушённый голос Рис. А спустя пару секунд из динамиков рявкнуло её меццо-сопрано: — Сергей, если ты сейчас не приедешь, я твоего зверолюда на куски порежу. Весь мозг мне съел с этой серой.

— И как твой мозг в сере, съедобен?

— Сергей!

— Понял, понял, скоро буду. Мне в Париж сразу двигать или куда поближе?

Рис пару секунд гневно подышала в трубку, но потом всё же ответила, что они в общине. Я нажал на отбой и поднялся на ноги. А есть тут какое-нибудь общество защиты Игроков? Где там молоко или хотя бы пиво за вредность дают. Лично я уже готов вступить.

— Лапоть, сообрази что-нибудь поесть. У меня опять тут нарисовалась… командировка.

Говорят, что человек проявляет своё истинное обличие в критических ситуациях. Это так. Но я бы ещё добавил один важный комментарий. Часто люди (как и другие существа) проявляют себя именно когда делать ничего не надо. Ожидание — порой очень сложное испытание.

Выяснилось, что зверолюд ангельским терпением не обладал. Скорее, он напоминал того ослика из Шрека, который всё время спрашивал: «Уже приехали, уже приехали?». Также оказалось, что и Рис не владела нордическим спокойствием. Поэтому на причитание Лиция, сказанное в тысячный раз, высказалась очень прямо и непечатно.

К моему приезду ментат и рисовальщица напоминали Чехословакию в девяносто третьем году. Сидели в Синдикате, хоть и за одним столом, но отвернувшись в разные стороны. Потребовалось неимоверных усилий, чтобы растолкать эту обиженную парочку. И только после заявления, что от них зависит жизнь Троуга, оба включили мозг.

— Нам надо в Лютум, — сказал зверолюд.

— Париж, — тут же объяснила Рис. Поглядела на моё недоуменное лицо и добавила: — Не все игровые названия городов прижились у обывателей.

— И в Париже, то есть, Лютуме, можно раздобыть дьявольскую серу?

— Твой рыбоед говорит, что да, — хмыкнула девушка, но я понял, это скорее лёгкий укол. В умственных способностях Лиция она не сомневалась.

— Погоди минуту.

Я сходил к стойке, взял кувшин пива и три глиняные кружки. Вернулся к своим, присел, разлил пенный напиток и поставил перед каждым. Лиций по своей традиции немножко полакал и в два глотка опрокинул пиво в себя.