Книга Временщик 2, страница 123 – Дмитрий Билик

— Я так и подумал.

* * *

Прага пахла чистотой какого-то химического происхождения и сладковатым запахом солода. Хотелось задержаться подольше. Ходить по старому городу, пить пиво, есть вафли. Но уже совсем скоро здесь окажется Морос. И начнётся, завертится…

Путешествие домой обошлось в тринадцать грамм. Причём, каждый заплатил за себя. Я же прикинул, что стоимость возможности попить хорошего пива — чуть больше двадцати тысяч рублей в оба направления. С одной стороны, наши люди в булочную на такси не ездят, с другой — если есть Пыль, почему бы её не тратить? Но это были размышления далеко идущих дней. Сейчас необходимо думать явно не о сортах пива.

— Я тебе позвоню по поводу копья, — на прощание сказал Рис.

— Какого копья?

— Ну кабиридского. Ты же сам мне отдал его.

— А, да-да, конечно. Звони.

Проверил телефон — по-прежнему ни одного сообщения от Юли. Пожал плечами и вызвал такси. Трястись в автобусе среди пролетариата не хотелось. Не дай бог кто на ногу наступит — спалю к чёртовой матери. Доехали быстро. А может попросту я слишком углубился в свои мысли. Расплатился и вышел.

— Эй, мужик, не видел тут пацана дохлого?

Я повернулся к знакомому гопнику. Ох, зря ты это сделал, зря. Вот именно сейчас, именно здесь. Подождал, пока такси развернётся и станет выезжать со двора, оглянулся — женщина заходит в подъезд, больше никого и в несколько прыжков оказался рядом с недругом. Тот сегодня был один. То ли его друзья устали от безвыхлопной деятельности, то ли заняты более важным делами, однако мне подобное даже на руку.

— Ты? — полезли у него глаза из орбит.

— Я, — ответил ему чужим, не своим голосом, отдалённо кого-то напоминающим.

Он попытался ударить меня, но тщетно. Я уклонился и кулак пришёлся лишь в плечо. Однако и это было слишком. Нельзя позволять мерзкому уроду меня даже тронуть.

∞

От широкого удара я легко уклонился попросту присев. Выпрямился, схватив обидчика за горло, поднял. Тот, прошлый я, такого бы и двумя руками сделать не смог, а у корла-полукровки лишь приятно напряглись мышцы.

— Ты чё, да я знаешь, что с тобой сделаю, — гопник вцепился своими крохотными пальцами в мою руку и смешно болтал ногами. С каждой секундой поток бранных слов становился скромнее, а дыхание реже и более хриплым.

— Говорю один раз, — я немного опустил его и теперь наши глаза оказались на одном уровне. В свободной руке появился нож и барахтанье моего заложника на мгновение стали более ощутимо, — увижу ещё раз, не важно где: в своём дворе, соседнем или просто в городе, разрежу тебе глотку от уха до уха. Внятно объясняю?

— Пусти… пусти, пожалуйста.

— Я не слышу ответа. Ты меня понял?

Для убедительности поднёс клинок к небрежно побритой шее, прижал. Посмотрел на выступившую капельку крови.

— Понял, понял.

Навык Убеждения повышен до четырнадцатого уровня.

Я не осознал сразу произошедшее. Просто из-под штанины гопника вдруг потёк тонкий ручеёк. Он намочил ботинок и закапал на снег, делая его жёлтым, рыхлым. Нет, я видел в фильмах, что в минуту смертельной опасности у человека расслабляются разные органы. Но почему-то считал это кинематографическим преувеличением. А тут…

Рука разжалась сама. Гопник упал на задницу и подвывая, как семилетний мальчишка стал не убегать, а отползать в сторону. Только в метрах трёх от меня он поднялся, но не побежал — поплёлся. Всё так же воя и сутулясь, словно горбун из известного собора.