Книга Временщик 1, страница 73 – Дмитрий Билик

Второй водитель оказался зеркальным братом первого. Кудрявый южанин на грязной «Гранте». В машине шумело радио, которое сам бомбила пытался перекричать. К его сожалению, на контакт я не пошел, отвечая односложными фразами, занятый в телефоне. Писал, кстати, Юле, которую встретил у дома родителей. Спрашивал по поводу ее обещания пересечься. Она ответила почти сразу в духе «Я от своего слова не отказываюсь». Спросила только, когда. На что я загадочно написал: «Скоро».

С чувством глубокого удовлетворения я убрал телефон, положил голову на подголовник и продрых всю дорогу. Только когда «Гранта» дернулась в последний раз и меня похлопали по плечу, открыл глаза.

Доставили в целости и сохранности. Не к самому дому – я специально высадился по соседству. Во-первых, наши люди в булочную на такси не ездят. А во-вторых, вдруг кто на этого водителя выйдет… Нет уж, перестрахуемся.

Поглядел, как машина уехала с места, и на автомате вытащил из кармана сигареты. Достал одну, поднес к губам и только потом выкинул. Вот уж фига. Решительно направился к себе. На улице уже стемнело. Включались, разогревая газоразрядные лампы, фонари. Мигали поворотниками машины. Спешили домой, отпросившись на часок пораньше, люди. Эх, красота! Сейчас поднимусь – Лапоть точно приготовил какую-нибудь вкусняшку…

Мой благостный настрой как ветром сдуло. Я шел по тротуару мимо дома, вдоль голых безрадостных деревьев, когда впереди показался Игрок. И все бы хорошо, вот только в плашке над ним я увидел очень испугавшее меня слово: Видящий.

Беда, как известно, не приходит одна. Если прорвет трубу в ванной, то обязательно окажется сорванным и вентиль для перекрытия воды. Или деньги на телефоне закончатся. Или у аварийки, которая все же выехала, лопнет шина. Что называется, закон Мёрфи и «еврейское везение» в действии.

Вот и сейчас так получилось. Едва я увидел Видящего, то сразу сделал единственно правильную вещь.

Шагнул вправо и спрятался за голое дерево. В принципе, оно достаточно широкое, да и сумерки сейчас. Правда, было жирное «но» – идет Видящий в моем направлении. И, кстати, не только он один.

С противоположной стороны улицы, с трудом переставляя ноги, через дорогу направился профессор. Находился он в крайней степени подпития. Но это ладно. Самое ужасное, он заметил меня и явно намеревался поговорить за жизнь. Да уж, Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

Петр Сергеевич на подходе уже вскинул руки. И даже открыл рот, чтобы поприветствовать. Я вытянул кисть и, ведомый какой-то внутренней уверенностью в своих силах, применил Отвод глаз.

Навык Мистицизма повышен до первого уровня.

Профессор запнулся, словно потерял точку опоры. Поводил вокруг мутным взором и, увидев новую цель, направился к Видящему.

— Прошу прощения, молодой человек. Вынужден обратиться к вам волею судеб.

— Чего? – удивился Видящий.

— Проклятьем, ик, старух-мойр, соткавших свою нить…

О, профессора понесло. Я выглянул. Игрок стоял полубоком. На его губах застыла насмешливая улыбка. А перед ним, блистая красноречием, распинался Петр Сергеевич. С греческой мифологии профессор перескочил на римскую. Я знал, что в запасе у него еще египетская, британо-норманнская и скандинавская. Поэтому дослушивать, куда заведет обращение нашей дворовой звезды, не стал.