Книга Практикум, страница 139 – Дмитрий Билик

— Мужчины вообще редко просят. Особенно тогда, когда нуждаются в этом больше всего, — сказала она, поцеловав меня в щеку.

Несмотря на магическую кому, как назвал ее Байков, спал я крепко и до самого утра. Дядя Коля говорил, что так спят либо отъявленные мерзавцы, либо те, у кого чистая совесть. Если честно, я затруднялся отнести себя с уверенностью к одному из лагерей. Но ничего, скоро жизнь полностью расставит все по своим местам.

— Давайте, залезайте внутрь, — сказал я Потапычу и его зазнобе, ежась от утренней прохлады.

Как и следовало ожидать, банник притащил целый тюк вещей, досматривать который никому не дал. Домовой Байковых ревел белугой и бегал вокруг, но мой подопечный был само спокойствие.

— Наши волнуются, — негромко сказал Димка, когда мы остались наедине. — И просили передать, что когда нужна будет помощь…

— Я знаю, — остановил я его. — Спасибо.

— Ты уверен, что сделал все правильно?

— Надеюсь, что да. Делаю ставку на то, что мои слова дойдут до Уварова. Думаю, твой дядя поспособствует. Пусть он решит, что я сдался или что еще. Но я хотя бы дал понять, что вас привлекать не буду.

— Но как только…

— Я понял, Дима. Спасибо, — пожал я ему руку. — Война план покажет. Удачи.

Я активировал артефакт-метку и оказался в длинном пустом коридоре с рассохшимися дверями, через щели которых гулял ветер. Кроме нескольких протертых стульев здесь ничего не было. А само помещение напоминало старый разваливающийся барак.

Толкнув первую дверь я оказался в пустой комнате со сваленной в кучу мебелью. Покосившийся шкаф, несколько столов и поставленные на них сверху стулья. Толстый слой пыли и застоявшийся запах безысходности. Нет, я был определенно прав. Это ссылка.

Подобная картина явилась моему взору и в следующих комнатах. Мне даже на мгновение стало тревожно. Будто я опоздал на какое-то невероятно важное событие. Вроде все ушли на войну, а меня забыли. Но толкнув последнюю дверь я оказался во вполне обжитом помещение. Советский зеленый стол с положенным сверху стеклом, диван с высокой спинкой, кожаные кресла, старая, видимо еще имперская, карта того самого Урянхайского края с кучей красных отметок, сделанных маркером.

— Здравствуйте, — сказал я на всякий случай, но не получил никакого ответа.

Делать ничего не оставалось. По всей видимости, это и был кабинет протектора. Скорее всего, тоже наказанного за какие-то прегрешения. Я занял одно из кресел и приготовился ждать. Благо, делать этого почти не пришлось. Меньше чем через десять минут в коридоре послышался стук каблуков, а вскоре на пороге появился и сам протектор Урянхайского края.

— Здравствуй, Максим. Признаться, когда мне пришло твое распределение, я очень удивился. Блестящий выпускник Терново, мастер и вдруг сюда. Что, будем вместе бороться с нечестью?

Знакомый голос заставил вздрогнуть и чуть не подскочить на месте. В присущем ему неотразимом костюме и идеально убранным в пробор волосам, никак не соответствующим здешней обстановке, на пороге стоял никто иной, как Четкеров Павел Сергеевич.

— Да, работы тут, как говна за сараем, — протянул Потапыч. — По поводу говна я не шучу, ты лучше туда не ходи. Что за люди, ей богу. Есть же нужник.

Я толкнул незапертую дверь и почувствовал запах старости. Оглядел домик — куча ненужного тряпья, которое придется выбросить, панцирная кровать со скомканным матрасом, замызганная печка, стол с цветастой клеенкой и какие-то шаманские приспособления в углу. Зыбуниной бы понравилось. Небогато, но все же лучше, чем ничего. Я думал, что Четкеров и вовсе отправит меня с голой задницей.