Книга Фортификатор 2, страница 118 – Дмитрий Билик

— Тем, кто перейдет, будет обещан суточный Интердикт на все форты до полного прекращения боевых действий.

— Это много Святости, — покачал головой Катод.

— Уже мои проблемы.

— Самый важный вопрос…

Виллиан замялся. Было видно, ему очень неудобно говорить на эту тему. Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Брат перейдет в твоей фракции. С несколькими условиями. Ты не будешь делиться с ним никакой информацией, услышанной здесь, и ставить интересы брата выше Альянса. Если произойдет нечто, идущее вразрез с твоей… скажем так, жизненной идеологией, поговори со мной, найдем выход.

— Спасибо, Андрей, — улыбнулся Виллиан, — для меня это очень много значит.

— Понимаю, родню не выбирают.

— Ты не подумай, он не такой уж плохой человек.

Если только очень глубоко копать. А так дерьмо дерьмом. Вслух я, конечно, ничего не сказал. Лишь неопределенно кивнул.

И уже позже, растирая уши, чтобы не заснуть, думал. Значит, не так все уж хорошо у этой Майры в Альянсе, если ей приходится отдавать дистрикт человеку, которому она не доверяет. Да и как я понял, Болтер тоже не питает к своей непосредственной начальнице теплых чувств. Что ж, вот я и нашел болевую точку «Хамелеонши». И жизненный опыт подсказывал — теперь туда надо как можно сильнее надавить.

За много лет до начала Третьей Эпохи, зональные соревнования доминиона по кулачному бою.

— Шансов, Ревякин, у тебя ноль целых хрен десятых, — честно признался мне тренер.

— Николай Селиванович, да ладно, не все так плохо.

Андрей, тяжело дыша, посмотрел на тренера. По правде говоря, Селиваныч и тренером-то никогда не был, скорее успешным бойцом-самоучкой. И то давно, в прошлой жизни. После случившейся всемирной катастрофы он работал строповщиком, а уже после, выйдя на пенсию, решил тренировать.

Ревякин знал, что это никакое не призвание. Поступок обусловлен острой нуждой в деньгах. Учебку плохо финансировали, и нормальные тренеры, которых тоже было не так много, сюда не шли. Селиваныч же согласился на треть от основной ставки. И надо сказать, он не был полным профаном, к примеру, научил Андрея не стоять на одном месте, как тот делал раньше, а все время перемещаться.

— Уделает он тебя и извините не скажет. На двенадцать килограмм тяжелее, да и выше, а удар…

— Отдыхаешь? — Прозвучал над ухом довольный голос Сереги.

— Хочешь на мое место?

— Ты же знаешь, из контактных видов спорта я люблю те, где приходится состязаться с женщинами.

— Уйди, холера, — огрызнулся Селиваныч. Андрей знал, что Завьялов нравится старику. Он сам признавался, что «Серега кобель последний, точно как я в молодости», но внешне это никак не проявлялось. Скорее даже, наоборот.

Прозвучал гонг, старик закинул полотенце на плечо, засунул капу в рот Ревякину и вылез с ринга.

— Андрюха! Андрюха! Я забыл сказать…

Крик Сереги утонул в гомоне толпы. Как иначе. Сегодня встречалась школа полиции с курсантами десантного училища. Большего накала ненависти и придумать было нельзя. Андрей слышал, как кричали его имя вкупе с напутственными «убей его» и «разорви», вот только это оказалось почти невыполнимой задачей.

Его противник, стодвадцатикилограммовый Рауф Киреев, двинул к нему с неотвратимостью летного бронетранспортера. Тяжелый, мощный, с хорошо поставленным ударом и относительно неплохой для такой туши реакцией, он являлся не просто серьезным противником, а машиной для производства инвалидов разной степени тяжести. Попадет хорошо своей клешней и мокрого места от тебя не останется.