Книга Я ухожу, страница 80 – Дмитрий Билик

— Представь себе самого редкостного мудака, которого видел в жизни, – заплетающимся языком проговорила Матрена.

То есть Матушка, но мне ее так называть было не с руки. А свое имя она сих пор не назвала. Вот я и придумал прозвище сам. Полукровке даже понравилось. По крайней мере, ее удовлетворенный хрюк после опрокинутого стакана я воспринял именно так.

Ну, и как бывалые в питейных делах люди, мы начали разговор с разогрева. А там уж и не заметили, как дошли до нужного градуса в переговорах. Все-таки надо печень почистить, не справляется уже с нагрузкой. Раньше меня так быстро не уносило. С другой стороны, и Матрена не сказать, чтобы была бодрячком. Взгляд осоловелый, движение неуверенные.

— Самого редкостного мудака? – спросил я, рассматривая свое отражение в бутылке. Получилось довольно неоднозначно.

— Ага, так вот, умножай на десять, получишь Берита. Ну, или Голос, как вы его называете. Я этого гандона с самого нижнего порядка знаю. Да, не самый глупый из сынов Несущего Свет, но и не семи пядей во лбу. Все его восхождение можно описать одним словом – повезло. Оказался в нужное время в нужном месте. Я вот там застряла. Когда выбралась, Берит уже стал Голосом.

Она потянулась к бутылке, видимо, чтобы залить горе, но сразу получила легкий шлепок по тыльной стороне ладони. Тут же распахнулось окно и в комнату ворвался мощный поток ветра. А сама Матрена пошла пятнами и уже собралась подняться на ноги.

— Руку не меняют, – объяснил я ей. – И расслабься уже. Мы же вроде перестали яйцами мериться.

— Хороший ты мужик, Шип, – упала она пятой точкой обратно. – Жалко, что я тебя там, при жизни не встретила.

— Хороший мужик – это не профессия. Да и не родился я еще, наверное, когда ты умерла.

— Твоя правда. Давно это было. Давай, на брудершафт.

Горечь выпитой водки сменилась напором мокрых губ полукровки. Я даже на мгновение забылся, взяв себя в руки лишь через пару секунд.

— Ну так что, мудак и мудак, – продолжил я. – Это не отличительная способность. У нас через одного мужики мудаки. Что ж им, не жить теперь?

— Запомни самое главное, Берит не знает слова «нет». Если он чего-то хочет, то добивается. И боюсь, что даже сам Несущий Свет ему не указ. Что с ним сделает Создатель? Вновь отправит на нижний порядок? Или развоплотит? Бериту все равно. Он так и так не сможет жить на нижнем порядке после всего, что сотворил. Ты не представляешь, сколько созданий грезит мечтами, чтобы он туда вернулся. Его душа будет страдать вечно. Без шансов выбраться. Так что уж лучше развоплощение. Или остаться Голосом.

Тонкости внутренней кухни демонов, признаться, были интересны. Я никогда не смотрел на ситуацию под таким углом. Получается, Голос вроде мента, которого в случае неудачи посадят не на «красную» зону, а засунут к уголовникам. Ну да, сладко ему не будет. Я бы тогда тоже особо с методами не церемонился.

— Ты предлапа… припал… предполагаешь, – наконец выговорил я, – что Голос не нападет, когда я подберусь к последнему артефакту?

— Ха! – ударила ладонью по столу Матрена, отчего стаканы звякнули друг об друга. – Да так и будет. К гадалке не ходи. На его месте, я бы напала сразу же, как ты выйдешь из моего района.

— А почему не сейчас?

— Хер чего у него тут что получится. Или зубы обломает, или большую часть своих уродцев потеряет. А скоро конец Эры… Да что ты смотришь, глазами хлопаешь, не знаешь, что будет под конец Эры?