Книга Я ухожу, страница 42 – Дмитрий Билик

Я понимал, что теоретически у Психа еще есть шанс выкарабкаться. Выкарабкаться. Даже в моем сознании это звучало жалко. Чтобы что? Зависнуть навечно в этом месте? Нет, Голос рисовал мне сказочные миражи – гурии, жратва, бухло. Только как скоро это наскучит? Есть ли разнообразие в вечности?

В моей груди разгорался странный, необъяснимый огонь, который грозил сжечь дотла не только меня. Но и прихватить кое-кого снаружи. Разве для этого я спасал Психа, чтобы после пришлось его поглощать? Разве стоят эти гребаные артефакты всех жертв, которые мы принесли и еще принесем. И, может, нужно было изначально нас убить, уничтожить, стереть в порошок в смысле всего мироздания, вместо того, чтобы мучать и выдирать из нас все человеческое.

Огонь разгорался с каждой секундой сильнее, поднимаясь все выше. Почти как изжога, вот только от нынешней гадости таблеток не было.

— Эй ты, гондон! – то ли сказал, то ли прорычал я.

Сказал весьма вовремя, потому что Громуша уже лежала на спине, не предпринимая попыток для сопротивления. И все бы ничего, только Тощий не был похож на насильника, чьей целью являлись упитанные женщины. Он был похож на гребаного демона, который решил тут всех убить.

— Я тебе говорю, гавно на сапогах Несущего Свет.

Забавно, но именно это оскорбление почему-то задело Тощего. Он развернулся, даже не предприняв попытку добить Гром-бабу. Это зря, никогда нельзя оставлять в тылу противника, который способен нанести тебе удар. Даже самый слабый. Понятно, что в текущем положении боец из Громуши, как из кизяка артиллерийский снаряд, но все же.

Что я мог сказать точно – Тощий был зол. Очень и очень. Так, что даже не обратил внимания на мумифицированные останки у моих ног. Что тут скажешь. Я тоже не сказать, чтобы находился в благостном настроении. Теперь пришло понимание, что именно за изжога родилась в груди.

Демон рванул ко мне, чуть ссутулившись и широко расставляя ноги. Его полудревесное тело подсвечивалось проступавшими венами, по которым текла адская кровь, словно то были светлячки, высадившиеся на стволе вытянутого кедра.

Я тоже направился к Тощему. Но в отличие от сына Несущего Свет не перешел на бег. Потому что теперь торопиться было некуда.

Тощий на самом подлете размахнулся и сначала засветился его живот, грозя выплеснуть наружу очередной сгусток энергии. Однако демон удержал его внутри. Я буквально чувствовал, как сила путешествует по вытянутому древовидному телу, сосредотачиваясь в кулаке. А потом демон ударил. С размаху, с мощью своей кряжистой и длинной руки.

И было больно. Я бы соврал, сказав, что это фигня. Моя левая щека загорелась так, словно по ней крупнозернистой наждачкой провели. Впрочем, это лишь усилило то чувство в груди. Добавив к длинному списку «почему?» еще одно. Этого самого демона.

Самое главное, что я не упал. Отклонился от силы удара, согнулся, но бог знает каким чудом не упал. Прислушался к себе, точнее к сообщениям интерфейса. Но никто не торопился сообщить, что мой уровень энергии в очередной раз снизился.

Грудь нещадно жгло, будто меня облепили горчичниками, напоили водкой и уложили спать. И только ночью я проснулся от того, что неплохо было бы их снять.

Я выпрямился, глядя в алые глаза. И Тощий внезапно вздрогнул. Кто знает, что он увидел в моих. Но это ему явно не понравилось. Хотя и сдаваться демон не собирался. В этот раз сгусток энергии вырвался откуда и должно – из груди. Как известно, у мужчины грудь – это все, что выше колена. Вот именно откуда-то оттуда меня и ударило.