Книга Застенец 4, страница 79 – Дмитрий Билик

Что ж, значит, цель довольно проста — в ограниченное количество времени сделать все, чтобы сдать экзамены на Сирдара. Или как называется это повышение квалификации? Научиться управлять Потоком? Я и так собирался. Ничего нового мне сейчас Плешивый не сказал.

— Ну, и где у вас тут в Сирдары записаться можно? — спросил я.

Наставник посмотрел на меня с откровенным ликованием. Будто я превзошел его самые смелые ожидания. Но мое предчувствие подсказало, что радоваться не стоит.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Шаби. И твоя самонадеянность не знает границ. Ты даже в минимальной степени не умеешь обращаться с Потоком, но уже решил бросить вызов Совету.

— Какой вызов? — я начал понимать, что, видимо, чтобы стать начальником среди Шаби, здесь не будет достаточно выполнить небольшие нормативы.

— Чтобы стать одним из нас, нужно победить в поединке Сирдара, которого назначит Совет. И в случае неудачи, ты десять условных лет обязан быть Шаби, без права повышения. Ты действительно готов на это?

Я тяжело вздохнул. Что в моем мире, что на Пути к просветлению, везде меня сопровождал верный спутник по имени Попадос. С другой стороны, если бы все в жизни было просто, то достижение сложных целей не вызывало бы чувство эйфории. Наверное, тогда само понятие просветление нужно было отменить. Поэтому я еще раз тяжело выдохнул и кивнул.

— Да, я хочу стать Сирдаром. Единственный момент, можно ли мне самому назначить день испытания?

Сирдары называли их Триада. Именно они определяли основную направленность решений Совета. Без преувеличения можно сказать, что они сами и были Советом. Три умудренных и опытных Сирдара, первые кандидаты в Гуанги.

Еще их называли Говорящие с Богами. Хотя только сама Триада знала что Богов, то есть Старших Братьев, или попросту Гуангов, всего один. Точнее, в их реальности существовал лишь один. Тот, который по их просьбе выплывал из пучин Потока.

Однако сейчас все было по-другому. Оттого каждый из Триады испытывал легкую тревогу. Хотя как существа, почти достигшие просветления, они и не должны были ничего чувствовать. Эмоции — якорь, который не дает сознанию уйти в море постижения смыслов.

А волновались Сирдары по одной простой причине. Ныне Гуанг пожелал говорить с ними. Впервые за все время, какое они находились на острове. Впервые Просветленному было что-то нужно от своих Младших Братьев.

Три фигуры замерли в закатном свете на берегу острова, глядя сквозь Поток, как распадается вязь ходов лабиринта перед крепкой мужской оболочкой. Гуанг вернулся в свое родное тело и теперь вышел к ним, как простой смертный. Был он среднего роста, уже немолод, хотя и не дряхл, и довольно крепкого, без намека на излишество мускулов, телосложения.

Гуанг шел прямо по воздуху, будто забыл, что подобное невозможно. Могучая грудь, соскучившаяся по такой нелепой радости, как дыхание, вздымалась тяжело и неторопливо. Словно тот пробежал только что не одну сотню метров.

Стоило Просветленному выбраться наружу, как лабиринт за плечами его, тут же захлопнул свои двери, лишний раз напоминая, что случайный гость туда не проскочит. И Сирдары мгновенно склонили головы, произнеся приветствие почти одновременно:

— Скользящий по Потоку.

— Идущие по Пути, — ответил Просветленный.