Книга Застенец 4, страница 31 – Дмитрий Билик

— Городом, — твердо отчеканил я. — Не Империей. Империя осталась там, где Ситников, разрушенный Петербург и темный в ночи Ульяновск.

— Империя в головах, а не количествах земель под нашим владением — возразил Максутов. — Пока живы свидетели былой славы, так и будет. Но я не об этом.

Он наконец вытащил мундштук и прикурил сигарету. Затянулся несколько раз, поморщился. Будто любимое занятие не доставляло теперь ему удовольствия.

— Главная речь не о них, а о тебе. Как ты справишься со случившимся?

Я промолчал. Хотя бы потому, что ответа у меня действительно не было. Иногда так бывает, что ты совершенно не готов к реальности. Как бы жизнь тебя не била. Всегда случается что-то, что может сломать любого.

— Первый вариант — принять все, как данность. Боюсь, к подобному ты еще не готов. Второй — начать сопротивляться. В данных условиях это путь саморазрушения. Тебя могут услышать всего несколько человек, но в конечном итоге цель не будет оправдывать средства. Ты умрешь или сгниешь в темнице, и о тебе скоро позабудут. Поверь, я не угрожаю, лишь озвучиваю собственные мысли.

Максутов задумчиво затянулся, выпустив густую струю дыма.

— И последний, на мой взгляд, самый конструктивный вариант. Тебе стоит абстрагироваться. Заняться действительно важным делом, касающимся тебя самого, чтобы остро не реагировать на случившееся. Сегодня правители воюют друг с другом, завтра вместе пьют чай. Это банальная и избитая истина.

— Думаю, с нынешним правителем России Вам чай попить уже не удастся, — съязвил я.

— Будет другой, — легкомысленно ответил Максутов. — Нежели ты думаешь, что и наша Империя закончится со смертью Его Величества?

Князь окинул меня взглядом, и я смутился от силы, которая плескалась в его глазах. Словно тот думал о подобном давно, но решил озвучить именно сейчас.

— То есть, мне нужно заняться поиском Александра?

— Да. Твое тело уже не выдерживает нагрузок, которые ты на него возлагаешь. Можешь сам посмотреть.

Он указал мундштуком на мою грудь. Я опустил взгляд и увидел мокрую полосу поперек шинели. Я расстегнул несколько пуговиц, и пальцы коснулись липкого от крови мундира.

— Это не ранение, — успокоил Максутов. — Ты переволновался, дар в какой-то момент стал слишком сильно циркулировать внутри. Но это будет тебе большим уроком. Вот именно то, чем ты должен заниматься. А не участвовать в дрязгах этого мира. Не волнуйся, официально ты все еще будешь числиться в Конвое, но от службы тебя, скажем так, освободят. Ты тем временем подлатаешь себя и займешься собственным спасением. А о судьбах мира мы поговорим, когда все немного уляжется.

— Уляжется ли? — усомнился я.

— Конечно. После тьмы всегда наступает рассвет. После войны — перемирие. Конечно, мы станем уже другими, но это неизбежно. Мир будет, возможно, новый, непривычный, но будет обязательно.

Экипаж остановился, и Максутов спрыгнул с него, расплатившись с извозчиком. Я тоже слез, только теперь уже гораздо тяжелее, экономя каждое движение. Так всегда бывает. Когда не видишь, что поранился, то и боли будто бы нет.

Князь дождался, когда экипаж уедет и указал мне на один из домов.

— Бывал тут?

— Да, случалось, — я понял, куда привез меня Максутов.

— Я договорился. Она сегодня не на дежурстве, но тебя примет. Все необходимое для этого я приготовил. Николай, — взглянул он на меня, протягивая руку, — береги себя.