Книга Аховмедская святыня, страница 7 – Дмитрий Билик

Пока Мих суетился, в дверь, что была прикрыта, постучали. Звук вышел негромкий, но очень уверенный. Не «ТУК-ТУК», как костяшками пальцев обычно обозначаются соседи, а «тук-тук-тук», говоривший о самом серьезном намерении пришедшего.

— Не заперто, — сам орчук вышел в переднюю, поднял руки и прижался к стене.

Предчувствие его не обмануло. В дверях стояли околоточный надзиратель с городовым. Низенький даже по сравнению с обычными людьми чиновник держал в руках самый настоящий револьвер. У его помощника тоже кобура была, однако гулял там один ветер. Про то каждый мальчишка знает, что низшим полицейским чинам вроде как и положено огнестрельное оружие, но возможностей всех снарядить у власти пока нет. Так и ходят с одними шашками.

Миху повезло: околоточный оказался хоть и сердитым стариком, но все же с разумением. Пистолета с зеленого здоровяка он не свел, но рассказ о дуэли выслушал. Более того, сам в спальню прошел, пощупал пульс и послушал дыхание его благородия. Орчук все это время перед городовым стоял ни жив ни мертв. А как иначе, эти обучены враз шашку из ножен доставать, почти все из отставных солдат и унтер-офицеров. Дуру включи да дернись — тут тебе конец и придет.

Как раз, когда самый страх пошел, Миху в голову мысли опять глупые полезли. Вот убьет его сейчас городовой — как есть мундир испачкает. Аж жалко. Черный, ладно пригнанный, не иначе на заказ сшитый. Вон у него какой рост — почти три аршина, выше самого орчука.

— А это не ты ли, часом, Терентия, присяжного поверенного, сын? — вернулся околоточный.

— Истинно так, Ваше благородие, — отозвался Мих.

— Хороший был человек. Значит, звать тебя Михайло. Слышал я о тебе, слышал, да не думал, что встречу. Вы же с отцом где-то на Старых Вешках жили?

— Да, у папеньки там контора была. Сейчас я на Никольской обитаю.

— Эк тебя занесло, — крякнул околоточный. — А я Артемий Кузьмич. Твой отец в свое время моего брата… Ну да ладно, — он собрался, сдержал нахлынувшие чувства и продолжил с некоторой суровостью: — Раз уж взялся за его благородием смотреть, остаешься с ним. Утром я зайду справиться. Это ж надо чего учинить, дуэль до Поглощения! Скандал будет, скандал.

— Но я…

— И не спорь, Михайло, не спорь. Только в память об отце тебя в участок не забираю. Замечательный был человек, тебя вот вырастил.

Околоточный, не слушая возражения, махнул городовому и уже из парадной крикнул:

— Зайду утром!

Мих уселся на стул и сложил могучие руки на скатерть. Что ж, действительно, как говаривал его отец, утро вечера мудренее.

Утро не принесло ни мудрости, ни облегчения. Напротив, началось с крика, что возвестило как минимум об убийстве или намерении оного.

Хозяйка, за семь часов вовсе не сомкнувшая глаз, затаилась в парадной у затворенной двери с разбитым замком. Она несколько раз посылала ночью за околоточным, но вскоре явился Тишка-городовой, которого она с детства знала, и сказал, дескать, если она, ведьма старая, не отстанет от его благородия, то он ее за седые волосья оттаскает да в околоток заберет.

А ей, бедной душе, все казалось, что ходит вокруг кого-то. В окна заглядывают, будто даже внутрь сунулись, но она себя обозначила. Выругалась со страху, как обычно только чертей бранным словом поминают, да поближе прижала лопату, бог весть каким образом у нее подле двери оказавшуюся.