Онлайн книга «Аховмедская святыня»
|
Нет, пробовал, конечно, полукровка, по примеру титулярного советника, в чтение удариться. Но тягостно целыми днями над книгами корпеть, глаза устают, лоб затекать начинает, в висках стук происходит. Да и большей частью держал у себя Витольд Львович все труды бермудные, подкупая новые все с теми же замысловатыми названиями: «Воображаемая геометрия» Лобачевского, «Хирургическая анатомия артериальных стволов с подробным описанием положения и способов перевязки их» Пирогова, «История государства Славийского» Карамзина. Миху же нравились романы, обязательно с приключениями. Чтобы герой в них либо стрелял метко, либо силой обладал исключительной или ловкостью, а геометрии эти — муть одна сплошная. Вот и приходилось теперь орчуку сидеть подле Меркулова на крепком табурете (сумел у сослуживцев выпросить, ведь в самом кабинете выделенном — только шкаф, стол да стул господский, а про полукровку вроде как забыли) и откровенно скучать. То потолок начнет рассматривать, то пальцем возить по стене начнет, то нос почешет. Уж как хотел орчук, чтобы поскорее закончилась круговерть опасная, а вот завершилась она — и непривычно теперь. Едят, как положено, по три раза в день (полуденные перекусы тут не в счет), спят тоже по режиму особому, чтобы глаза с утра не продирать через силу. Даже на службу пешком стали ходить неспешно, а все равно скучно. За окном зашуршало. Появилась сначала одна рука, потом вторая, а после внутрь влез и сам Сенька. За пазухой у него была спрятана свежая, но уже смятая газета с загнутыми углами. Мальчишка по-хозяйски огляделся, вытер вечно сопливый нос и кивнул орчуку: — Дядя Мих, дай пирожок. — Еще тебе чего дать? — спросил полукровка с напускной строгостью. — Сколько раз тебе говорили не лазить через окно. Двери для чего? — Ой, там пока бумагу выпишут, пока вас известят, пока пустят, полдня просидишь, — мальчишка стал вытаскивать газету. — А тут по трубе взобрался — и все. Ну дядя Мих, дай пирожок, смотри, чего принес. Он протянул свернутые листы, но не орчуку, а сразу Меркулову. Витольд Львович оторвался от книги, взял газету, поданную не с первой страницы, а с четвертой, и стал читать вслух: — «По причине здоровья моршанский обер-полицмейстер Муханов Александр Александрович, полный кавалер орденов и… — титулярный советник пробежал глазами менее любопытное и остановился на самом значимом, — …подал прошение Его Императорскому Величеству о выходе на пенсию…» Мих, да дай ты уже Сеньке пирожок. «В ближайшее время Его превосходительство отправится в родовое имение под Охотском». — Это ж у черта на рогах, — удивился орчук, вынимая из-под ручника купленные утром пирожки. — Я думал, его в острог упрячут, — мальчишка схватил грязной рукой угощение и тут же укусил. — У-у-у… с капустой. Вчера лучше были. — Вот ты вчера и приходи. Да и вовсе болтать тебе об обер-полицмейстере не положено. Смотри у меня, разболтаешь кому… — Дядя Мих, так я же свой, я ж ни в жисть! Как ни странно, тянулся мальчишка к Миху, да и орчук Сеньку полюбил. Вихрастый, смышленый, шустрый, единственно только, улица на нем уже отпечаток свой поставила — и манерами, и поведением. С жизнью прошлой и общением он не завязал, якшался с личностями всякими подозрительными. Через это у Миха с Витольдом Львовичем основные споры и шли. Меркулов упорствовал, что мальчишку к хорошей жизни надо через доброту и ласку приводить, Мих же упор делал на строгость и дисциплину. |