Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 79 – Дмитрий Билик

Орчуку, конечно, затея не понравилась. Не дай бог, что опять пойдет не так, а Миха не будет рядом. Кто поможет хозяину? То-то же. Не успеет Меркулов даже рта открыть, как скрутит его незнакомец в гоблинарском плаще. Кто он — шпион или наемный убийца, для полукровки было неважно. Знал он другое: Черный — опасный сретник. В том уже убедились двое прочих — Логофет да Элариэль. Не дай господь, защити, матерь-заступница, если дойдет до человека.

Предложил орчук голубчика сразу взять, тепленьким. Так заупрямился Витольд Львович. Мол, вдруг что. А Миху только и надо, что разок вдарить Черному. Да так, чтобы тот позабыл, как светит яркое солнышко.

Но разве переспоришь Меркулова? Поглядишь с одной стороны — человек он невероятной мягкости и покладистости. К еде и постели неприхотливый, единственный недостаток — уж слишком увлеченный. Коли втемяшит что себе в голову — пиши пропало. Костьми ляжет, а добьется своего.

Краснокаменка, хоть считалась улицей длинной, прямой была ровно настолько, насколько может быть прямой копченая колбаса, которую с одной стороны удерживает сердитый мясник, а с другой — голодная бродячая собака. То и дело значительно выступал вперед дом, или мостовая вдруг уходила вправо (но потом, опомнившись, возвращалась). Поэтому не боялся Мих своего разоблачения. Единственной его целью было не потерять господина совсем из виду, поскольку Витольд Львович двигался на значительном расстоянии и то и дело скрывался от взора.

Шум, который невозможно было спутать с выливанием помоев или падением зазевавшейся кошки в водосточную трубу, заставил орчука вздрогнуть. Пошла весенним ледоходом кровь по венам, будоража в голове самые страшные картины. А когда бухнуло совсем рядом, заставив проснуться местных, оборвалось все внутри. Говорил револьвер Витольда Львовича: маленький, убойный, рассчитанный на пять выстрелов. Несмотря на полнейшее душевное расстройство, вспомнил орчук, что давеча Меркулов пользовался уже пистолетом, всадив в аховмедца три пули. Итого — остался один выстрел.

Будто подтверждая думы Миха, впереди опять ухнуло. Как гроза грохочет посреди ясного неба, предвещая гнев господень. А следом послышался стук каблуков по мостовой, который в ночной тиши звучал чересчур зловеще. Орчук все понял еще до того, как увидел мчащееся к нему существо. Может, Мих и не такой умный, как господин, но тоже умел подмечать явное.

У Меркулова каблуки звонче, будто пустые. У этого, напротив, глухо отдаются — ток-ток-ток-ток. С прошлого раза не запомнил Мих, зато теперь в голове звучал точно конский топот. Вынырнул из темноты Черный. Хотел бы сказать орчук, что глазами блеснул, — так нет. Двигался тот так, будто вдруг ожил каменный истукан.

Понял Мих: не избежать им встречи. Встал орчук аккурат посреди улицы, расставил широко ноги, чуть присел и приготовился дать рукам волю. Видел он однажды в цирке, куда водил его покойный папенька, как сходятся разные борцы (и славийские, и дрежинские, и генерийские). Мнут друг друга и бросают. Думал Мих: пусти его туда, поборол бы любого.

С той поры утекло много воды, да и нечасто приходилось руки распускать. Однако для себя Мих знал: силы в нем не в пример больше, чем в обычных людях, и надо ею пользоваться.

Приготовился орчук к первому хвату. Всем известно, он самый важный. Если удастся сразу подтянуть к себе соперника, то после скрутить его в бараний рог будет совсем легко. Даже придумал Мих, как вцепиться в Черного, и теперь следил за каждым движением неприятеля.