Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 108 – Дмитрий Билик

— Спасибо, господин, теперь куплю много камешков. Спасибо.

Лошадь пошла дальше, оставив позади осчастливленного юродивого. Витольд Львович повернулся к орчуку:

— Давно я заметил одну странную вещь. Чем богаче и образованнее человек, тем он несчастнее. Парадокс, не правда ли? У мужика какие радости? Денег раздобыть хоть немного, чтобы облегчить свое положение. А жена добрая, дети, отца уважающие, друзья-соседи — всё есть. Иного и не требуется. Но найдет он случайно рубль, совершенно на него не рассчитывая, принесет домой или пропьет — уж и неважно. Вот только теперь будет каждый раз ходить и глядеть под ноги, искать его в каждой оброненной прохожим бумажке. И расстраиваться станет, опять же, каждый раз. А ведь до того жил вполне неплохо.

— А чем же свою голову недужат образованные люди? — любопытствовал орчук.

— Это вопрос непростой, метафизический, — усмехнулся Меркулов. — Если образованный голоден до знаний, то это даже неплохо. У него есть цель — неважно, плохая или хорошая, но человек идет к ней. Ежели он окончил лицей или университет, поступил на хорошую службу, обзавелся домом, нажил денег, но ничего не хочет, — это беда. Все, к чему этот человек ни прикоснется, покрывается хандрой. Кажется этому грамотею, что он весь мир изведал для себя, потому скучно ему.

— Не знаю, тяжело понять мне такое. Когда разбогатею, тогда и покумекаю, — улыбнулся орчук, но лишь на мгновение, точно испугался. — А если заскучаешь, чего надо делать?

— Радоваться мелочам, всякой пустяковине. Открывать для себя новое, которое не сможешь открыть и за сто лет. Жизнь дается человеку единожды. И как бы ты ни был богат, все равны перед смертью. Вот от чего нельзя откупиться.

— Да, жить надо уметь.

— Надо просто жить, — серьезным тоном ответил Меркулов.

— И платить надо, господин, — повернулся извозчик, — жить и платить. Приехали.

Мих вылез на мостовую и тут же наступил в нечто гадкое. Выругался и вытер сапог о камень. Огляделся.

Место совсем уж невзрачное: мостовая узкая, дома, напротив, высокие, солнце загораживающие. И вокруг ни души, будто не живет тут никто. Хотя может статься, что сейчас ушли все на заработки или отсыпаются, оттого так пустынно.

— А какой из этих домов? — задумчиво спросил Меркулов извозчика.

— Вон в ту арку, — указал ванька в темноту проема.

Какой-то глупый человек решил, что солнца в этом темном царстве и так вдоволь, потому проход за аркой укрыл диким виноградом. Ягоды синие, мелкие, такие бывают обычно кислыми. Однако здесь они выполняли иную задачу — заполонили собою все пространство сверху, отчего ясным днем тут было темно, как поздним вечером.

Орчук нахмурился: в Сигаревке дурная примета — идти туда, где не можешь различить ничего. Тут, бывает, баб с тюками и днем грабят. Не говоря уже про срезанные в ночи пальцы с перстнями. Вся надежда разве что на меркуловскую прыть.

Витольд Львович же не волновался. Махнул орчуку и уверенно ступил в арку. Мих последовал за ним, только недолго. Не прошел и десяти шагов, как шеи коснулась холодная сталь. А над самым ухом хриплый голос прошелестел:

— И куда же собрались такие красивые господа из полицмейстерства?

Орчук надеялся, что сейчас Витольд Львович кинется и вмиг отбросит обидчика. Однако чуть в отдалении раздался другой голос, к слову, не менее мерзкий: